— Ты не учитываешь, что я любопытна как кошка, — сообщила Зоя. — Впрочем, в машинах и в их устройстве всё равно ничего не понимаю, так что в данном случае моё любопытство вполне компенсируется моей безграмотностью. Ладно, разбирайся. Только сначала всё-таки проводи меня до троллейбуса.
— Тогда уж позволь мне посадить тебя в такси, — предложил Егор. — А то как-то неправильно получается: не обеспечил девушке обещанного удовольствия да ещё и домой доставить с комфортом не сумел.
— Джентльмен! — засмеялась Зоя.
— Да, я такой, — скромно согласился Егор.
— Кстати, сударь, мы уже столько дней знакомы, а я так и не знаю чем вы занимаетесь в этой жизни и на какие средства существуете. Непорядок.
— Между прочим, сударыня, то же самое я могу сказать и по отношению к вам.
— Студентка я…
— Комсомолка, спортсменка?
— И наконец — просто красавица, — обнаружила хорошее знакомство с отечественной киноклассикой Зоя. — Пятый курс журналистики. Через месяц — диплом. Но вообще это не честно. Я первая спросила.
— Художники мы. — вздохнул Егор. — Керамисты. Глина, шамот, ангоб, глазурь… Ты разве ещё не поняла?
— Да о чём-то подобном догадывалась. Но хотелось всё же уточнить. А где можно увидеть твои работы?
— Работы… Последнее время, к сожалению, я мало работал. Впрочем, погоди… — Егор поднялся из-за стола и вышел в другую комнату.
Вскоре он вернулся с большой картонной коробкой в руках…
— Это тебе, — он положил коробку на стол перед Зоей. — Подарок. Должен ведь я как-то компенсировать прошедшую ночь…
— Далась тебе эта ночь… Я уже обо всём забыла. — Зоя с нескрываемым интересом попыталась открыть коробку. — Что-то не получается…
— Зато я не забыл. Нет, не так. Дай-ка мне…
— Какие вы, мужики, самолюбивые — просто смех. Особенно, когда дело касается койки. Ну не удалось трахнуть девушку. Подумаешь! Сегодня не трахнул — трахнешь завтра. Опять же в этом не ты виноват, а просто девушка такая попалась. Чувствительная слишком на внешние факторы.
— Вот интересно, — задумчиво проговорил Егор, снимая с коробки крышку. — Все будущие журналисты такие циничные, или это только мне подобный экземпляр попался? За особые, так сказать, заслуги.
— Поколение такое, — объяснила Зоя. — Пепси-кола, как оказалось, способствует выработке цинизма в гораздо большей степени, чем водка. Но за «экземпляр» всё равно ответишь. Потом. Ой, какая прелесть!
Она держала в руках маленькую глиняную кофейную чашку.
Когда-то, лет шесть назад, Егор сделал это кофейный сервиз специально для одной довольно богатой заказчицы, которая в результате от заказа отказалась, предпочтя ручную Егорову работу какой-то заграничной модной штамповке. С тех пор, тщательно обёрнутый в мягкую толстую бумагу и уложенный в специально склеенную для этого картонную коробку, сервиз пылился на шкафу в полном забвении.
— Это тебе, — сказал Егор. — Дарю.
— Не может быть! Это… это ты сам сделал?
Зоя с восторгом разглядывала изящную светло-коричневую, со сложными разводами-узорами, чашку в своей правой руке и такую же сахарницу в левой.
— Нет, — усмехнулся Егор. — Купил.
— Врёшь! — радостно засмеялась Зоя. — Сам сделал! Ой, какой ты молодец… Спасибо!
Она чмокнула Егора в щёку, быстро и аккуратно уложила чашку и сахарницу на место и посмотрела на часы:
— У-у! Мне уже совсем пора-пора! Позвонишь сегодня вечером, да?
Проводив Зою до проспекта и поймав ей машину, идущую в центр, Егор вернулся домой. В задумчивости постоял некоторое время подле Анюты.
Делать решительно ничего не хотелось.
Глупо зарабатывать деньги на хлеб насущный, когда у тебя в кармане без малого пять тысяч долларов, к тому же полученных не за честный труд, а просто выигранных на пари. Лёгкие деньги взывают к лёгкой жизни. Правда у Егора и заработанные деньги никогда особенно не задерживались, а уж шальные и подавно.
Однако желания пить-гулять и сорить рублями отчего-то тоже не возникало.
— Чего тебе надобно, старче? — пробормотал Егор, решительно распахнул дверцу и уселся за руль.
Сразу стало как-то легче.
— Приручила, да? — сказал Егор и включил радио.
Знакомая уже тишина на всех волнах…
— Ну ладно, Анюта, хватит уже, — попросил он. — Давай мириться.
— Давай.
Егор даже вздрогнул от неожиданности и машинально огляделся по сторонам.
Разумеется, они были одни. Он и Анюта. Если, конечно, не считать кота Тихона, который притаился на крыше сарая и внимательно смотрел вниз, на машину. Хвост у Тихона медленно и напряжённо ходил из стороны в сторону, а жёлтые от природы глаза даже при солнечном свете горели грозным огнём. Впрочем, нападать кот не решался, а, возможно, и не хотел. Просто всем своим видом показывал кто на самом деле в этом дворе хозяин, а также независимость и самодостаточность своей натуры.
— Здравствуй, Анюта, — волнуясь, как четырнадцатилетний школьник на первом свидании, сказал Егор.
— Здравствуй, Егор. Давно не виделись.
— Лично я даже успел соскучиться, — сообщил Егор, закуривая.
— Я тоже.
— Слушай, ты меня прости, пожалуйста, за те необдуманные слова насчёт колёс…ну, ты понимаешь. Я должен был догадаться, что ты живая.
