И вот теперь, через двадцать четыре года, приходит в дом незнакомый человек и сообщает, что мама жива, но очень сильно заболела и…
Егор торопливо поставил на огонь чайник и бросился в комнату.
— Что… — сдавленным голосом вытолкнул из себя он. — Что с ней?!
— Рак, — коротко ответил Любомир Владимирович и отвёл глаза. — И, увы, в такой стадии, что помочь уже никак нельзя. Да если бы и можно было… — он безнадёжно махнул рукой. — Деньги нужны сумасшедшие. А где их взять честному человеку?
— Да, — повторил Егор. — Деньги. У меня есть деньги…
— Увы. Деньги уже не помогут. Если совсем честно, то ваша мама, Егор Петрович, умирает. Мы с ней старые приятели, и она, узнав, что я еду в Ростов, попросила зайти к вам и сообщить… в общем, она сказала, что всегда любила вас и что, если вы имеете хоть малейшую возможность, она была бы счастлива вас увидеть. Понимаете, Таисия Григорьевна хороший человек и у неё много друзей, но родных по крови, кроме вас, никого не осталось. А кто может быть человеку роднее, чем сын или дочь?
— Наверное, отец и мать, — криво улыбнулся Егор. — Кстати, я ведь не знаю даже где она живёт.
— Улица Драгоманова, — быстро сказал Любомир Владимирович. — Дом одиннадцать. Квартира номер один. Это в самом центре…
— Извините, перебил его Егор, — В центре
— То есть? — удивлённо взметнул брови гость.
— В центре какого города? — терпеливо уточнил Егор.
— Однако!
— Мы не общались очень много лет. С тех самых пор, как она оставила нас с отцом. Я знал, что мама где-то на Украине, но где именно… — Егор пожал плечами.
— Да-а, — покачал головой господин Пахалюк. — Вот уж никак не мог предположить… Впрочем, это не моё дело. Ваша мама, Егор Петрович, живёт в городе Львове. Знаете такой город?
— Слышал о нём. Там родился писатель Станислав Лем.
— И это тоже. А самому бывать не доводилось?
Егор молча покачал головой.
— Если поедете, не афишируйте особенно, что вы русский. Мовой не владеете?
— Увы.
— Ну, в общем, ничего страшного, конечно. Просто поменьше старайтесь общаться с местным украиноязычным населением. Времена сейчас лихие, нехорошие, я бы сказал, времена — наши доморощенные националисты вовсю ищут врага, на которого можно было бы свалить все провалы последних лет. И, разумеется, легко его находят. Як завжды, повынны кляти москали, — добавил он по-украински.
— Ничего, — спокойно сказал Егор. — Как-нибудь разберусь.
— Значит, запишите адрес и телефон вашей мамы… — он проверил написанное Егором. — Всё правильно. Вы поедете поездом?
— На машине.
— М-м… Не советовал бы. Большой риск привлечь внимание нашей дорожной милиции. Люди они голодные и…
— Спасибо, я разберусь, — коротко повторил Егор.
— Ну, как знаете. Что ж, миссию свою я выполнил… пойду, пожалуй.
— Погодите, — всполошился Егор. — А чай? Как раз вскипел…
— Нет, спасибо. Поздно уже, а меня ждут. — Любомир Владимирович решительно поднялся.
— Давайте я вас хотя бы отвезу, — предложил Егор. — Где ваши родственники живут?
— Э-э… на Комарова…
— Тем более. Это Северный жилой массив — другой конец города, и добираться вам туда только с пересадкой. А у меня машина.
— Что ж, если вас не затруднит…
Машин в это время на улицах было уже не очень много, и доехали они быстро.
— До свидания Егор Петрович, — сказал Любомир Владимирович, выходя из машины. — Приятно было с вами познакомиться, спасибо, что довезли… и вот ещё что. На вашем месте я не стал бы слишком затягивать с посещением вашей мамы. Повторяю, что жить ей, судя по всему, осталось недолго. Так что поторопитесь.
А ведь не так прост господин Пахалюк, как мне показалось вначале, подумал Егор, трогаясь с места. С виду — обычный малозаметный и ничем не примечательный человек, а поговоришь с ним и видно, что и образованность и, ум, и воспитание — всё при нём. Правду говорят, что нельзя судить о людях по первому впечатлению. Но мама… Рак. Господи, что же делать?!
Он протянул руку, чтобы включить радио…
Анюта! Как он мог забыть?!
— Я здесь, Егор, — сказала Анюта. — Что-то случилось? Ты взволнован.
— Случилось. Но… Как ты узнала?
— Я чувствую твоё настроение. Вернее, скажем так, физическое состояние твоего организма. Сейчас, например, я наблюдаю у тебя ускоренный пульс с некоторым сбоем ритма, что говорит о том, что ты взволнован. Есть и ещё кое-какие признаки. В общем-то, всё это не так уж сложно. Есть вещи посложнее. Так что произошло?
И Егор рассказал, что произошло.
Анюта слушала молча, не перебивая.
— Такие вот невесёлые дела, — закончил Егор.
Анюта молчала.
Он почувствовал себя неловко. Так бывает, когда у тебя трудности, но ты уверен в том, что человек, к которому ты обратился, тебе поможет. А он, оказывается, вовсе не собирался этого делать и теперь ему тоже неловко, потому что он не знает как бы тебе помягче это объяснить.
— Ну, чего ты молчишь? — не выдержал Егор.
— А что я должна говорить?
— Я думал… я надеялся, что ты мне поможешь.
— Каким образом?
