Прямо перед ним стоял невысокого роста молодой мужчина в опрятной форме лейтенанта милиции. В левой руке он держал кожаную папку для бумаг. Хороший мент, с уважением подумал Егор, совсем неслышно подошёл. Профессионал, блин.
— Сам с собой, — как можно дружелюбнее улыбнулся Егор. — Есть у меня такая дурацкая привычка, когда я один, — и добавил. — Здравствуйте.
— Здравствуйте, — сказал милиционер по-русски с сильным акцентом. — Откуда едете?
Начинается, мысленно вздохнул Егор, но решил не нарываться.
— Из Ростова-на-Дону. К маме. Она здесь живёт.
— Во Львове?
— Да Заболела сильно, я приехал навестить. Но дело в том… Понимаете, я никогда раньше не был во Львове. Мама моя живёт на улице Драгоманова, а я не знаю где это и как туда доехать.
— К маме… — взгляд милиционера несколько смягчился. — Если вы меня подвезёте до города, я покажу вам улицу Драгоманова.
— С удовольствием! — обрадовался Егор. — Садитесь!
Через двадцать минут петляния по улицам (в жизни Егор не попадал в такие запутанные города) лейтенант сказал: «Стоп» и они остановились.
— Вот улица Драгоманова, — протянул вперёд руку Егоров спутник. — Вам какой номер дома нужен?
— Э-э… одиннадцатый, — припомнил Егор.
— Это чуть дальше. Метров через двести по левую сторону. А я, с вашего позволения, выйду здесь.
— Спасибо, — сказал Егор. — Без вас бы я эту улицу в жизни не нашёл.
— А как же язык, который до Киева доведёт?
— Так был бы язык, — смущённо улыбнулся Егор. — Я ведь не говорю по украински.
Лейтенант внимательно посмотрел на Егора.
— Вы вообще-то когда-нибудь бывали на Западной Украине? — спросил он.
— Я и на Восточной-то был всего один раз. Проездом в Киеве. Давно.
— Понятно. И, вероятно, считаете, что здесь сплошь все ненавидят москалей и тут же норовят дать в морду при первых звуках русской речи?
— Вообще-то я как-то об этом не задумывался, но…
— Но я читаю газеты и смотрю телевизор, так? — подхватил милиционер.
— Допустим, — нахмурился Егор. Он никак не мог понять, что от него надо его облечённому властью спутнику.
— Да вы не волнуйтесь, — усмехнулся лейтенант. — Просто я хотел сказать, что отнюдь не все в Украине считают русских врагами. Наоборот. Большинство думает прямо противоположное. А уж язык русский на уровне разговорного знают все. Вежливо спросить — вежливо ответят. Конечно, можно случайно нарваться на какого-нибудь дурака-националиста, но такие везде есть. В том числе и у вас.
— Что ж, — улыбнулся Егор, — вы меня успокоили. На самом деле я тоже так думаю.
— Тогда — успехов, — протягивая руку, улыбнулся в ответ лейтенант и сразу стал похож на озорного мальчишку, надевшего баловства ради форму старшего брата.
— Спасибо, — Егор с удовольствием пожал крепкую ладонь. — Вам тоже.
Лейтенант открыл дверцу и уже было выбрался из машины, когда в голову ему пришла ещё одна мысль.
— Мама-то чем больна? — участливо спросил он.
— Рак, — коротко ответил Егор.
— Сочувствую, — присвистнул лейтенант. — И у вас, кроме неё, во Львове никого нет? Ну там друзья, родственники…
Егор молча помотал головой.
— Тогда вот вам моя визитка, — милиционер протянул Егору кусочек картона, который, как Егору показалось, сам собой появился в его руке. — Будут затруднения — звоните. — Спасибо, — растерянно сказал Егор, беря визитку.
— До свидания.
— До свидания.
— Что ты обо всём этом думаешь, Анюта? — спросил Егор, задумчиво трогаясь с места.
— По-моему, хороший человек.
Если бы у Анюты были плечи, она бы сейчас ими пожала, подумал Егор.
— По-моему, тоже, — согласился он. — Даже странно: мент — и хороший человек. Да ещё и украинский мент в придачу… Ладно, будем искать маму.
Он медленно ехал по неширокой, идущей слегка в гору улице, вглядываясь в номера домов. Вот он, номер одиннадцать! Старый четырёхэтажный дом с одним подъездом. Рановато, конечно, но, с другой стороны, не каждый день он приезжает к смертельно больной матери. Нечего ждать. Нужно сразу, как в холодную воду с разбега.
Егор приткнул автомобиль к бордюру, потянул на себя ручной тормоз и выключил двигатель.
— Ну, я пошёл, — сказал он.
— Счастливо, — тихо ответила Анюта.
Егор пересёк улицу, вошёл в подъезд, поднялся на три ступеньки и оказался на лестничной площадке первого этажа.
Высокая дверь с белой цифрой «один» на тёмно-синей металлической овальной бляхе оказалась слева. Тут же, возле двери, имелся и звонок.
Егор помедлил, стараясь унять бешеное биение сердца, потом поднял неожиданно ставшую страшно тяжёлой руку и утопил чёрную пластмассовую кнопку.
Через дверь он услышал, как в глубине квартиры раздался резкий отрывистый звонок.
Он позвонил ещё дважды.
Безрезультатно.
