— Да доберусь я! — засмеялся Егор. — У меня, Сенечка, есть бортовой компьютер и в нём — карта улиц Нью-Йорка. Я введу необходимые данные, и он проложит оптимальный маршрут. И все дела. Но ты все равно расскажи дорогу, потому что машина есть машина, сам понимаешь.
— Фантастика. Ты — и на машине с компьютером… Пока сам не увижу, не поверю. Все, слушай и я действительно побегу в винную лавку, а то в холодильнике и баре пусто, как в осенних гнёздах…
Егор ехал по Нью-Йорку, держа руки на руле только для проформы, — Анюта сама выбирала маршрут и режим передвижения.
Машина двигалась в общем потоке нью-йоркского транспорта, ни чем особенным не выделяясь, — за пять минут Егору на глаза попались три или четыре автомобиля марки «Фольксваген Гольф», отличающихся от теперешнего облика Анюты только цветом кузова.
— Кстати, — поинтересовался Егор, глядя на карту города, светящееся изображение которой Анюта вывела прямо на ветровое стекло, где себя обозначила движущейся ярко-оранжевой точкой. — Я не спрашиваю, каким образом ты выводишь прямо на стекло карту, — говорят, на современных истребителях тоже вся информация выводится прямо на стекло кабины. Но скажи мне, пожалуйста, откуда ты черпаешь такое сумасшедшее количество энергии?
— Кто, я?!
— Ну не я же. Один нуль-переход с Марса на Землю чего стоит. А все эти твои трансформации? Откуда огонь и дровишки, подруга?
— Какие ещё дровишки? — с подозрением спросила Анюта.
— Ну как же… «Фольксваген Гольф», как мне доподлинно известно, будет побольше «копейки» размером. И наверняка тяжелее. А нас ещё великий дядя Ломоносов научил, что если где-то чего-нибудь убавится, то в другом месте обязательно прибавится. И наоборот. Колись, где взяла материал, чтобы стать «Фольксвагеном»?
— А-а, вот ты о чём… — несколько разочарованно протянула Анюта. — Я уж думала действительно что-то важное. Нет, ниоткуда я дополнительно никакого материала не брала. Просто более рационально использовала тот, что есть.
— А когда в человека превращалась? — не отставал Егор.
— Что, похоже было?
— На самом деле не очень.
— Но ведь тебе понравилось! — возмутилась Анюта.
— Ну и что? Одно другому не мешает. И вообще, может, я в душе извращенец. Ты, давай, не увиливай от ответа.
— Было бы что скрывать… Ну взяла немного прямо из воздуха. Тебе что, воздуха жалко?
— Погоди, погоди… — Егор даже перестал глазеть по сторонам на Нью-Йорк и ньюйоркцев, хотя они как раз ехали по знаменитому Бруклинскому мосту. — Ты хочешь сказать, что можешь взять любое вещество и преобразовать его в то, которое тебе нужно? Грубо говоря, можешь превратить воду в вино, а свинец в золото?
— В общем, да. Э-э… понимаешь, мне трудно объяснять это неподготовленному человеку… хороший физик бы меня понял…
— Ты давай объясняй, а уж я постараюсь понять, — заверил Егор.
— Ну ладно. Видишь ли, материи в вашем традиционном понимании этого слова вообще не существует.
— Подумаешь, удивила, — небрежно заметил Егор. — Сейчас ты скажешь, что существуют лишь различные виды энергии. Я прав?
— Если ты такой умный, то почему строем не ходишь? — спросила в ответ Анюта.
— Уела! — засмеялся Егор.
— Ты прав, конечно. Но эту истину мало кто из людей понимает до конца. А ведь если её окончательно осознать, то очень многое становится понятным без всяких сложных объяснений. Саму технологию, которую я использую, при переводе одного вида энергии в другой, я тебе все равно рассказать не могу, — это действительно слишком сложно. Но суть ты понял правильно. Все и всегда сводится просто к преобразованию энергии. Между прочим, мы приехали. Вон того маленького медно-рыжего человека у обочины не Сеня случайно зовут?
Нет ничего волнительнее в этой жизни для русского человека, чем встречи со старыми друзьями после долгой разлуки. А уж когда такие встречи происходят на далёкой и чужой земле, то даже едва знакомые на родине люди часто кажутся друг другу чуть ли не близкими родственниками. Особенно, если они находятся в равном материальном положении.
— Тормози, моя умница, — сказал Егор. — Это и вправду Сеня.
— Когда тебя ждать? — осведомилась Анюта, останавливаясь напротив старого коричневого четырёхэтажного дома, метрах в двадцати от поджидающего на тротуаре Ивашевского.
— Не знаю, — честно признался Егор. — Как получится. А что, будешь скучать?
— Я никогда не скучаю.
— Вот и отлично… Слушай, забыл спросить. Я же выпил почти бутылку коньяка, а чувствую себя совершенно трезвым. Твоя забота?
— А как же. Моя. Тебе же сейчас опять пить, вот я решила облегчить твою участь.
— Ну, ты прямо мать Тереза! — восхитился Егор. — Ладно, я пошёл.
— Счастливо, — сказала Анюта и сама распахнула левую дверцу.
Они сидели на большой Сениной кухне за наспех накрытым столом и чокались уже третьей рюмкой хорошей водки «Абсолют». Рюмки у Сени, как отметил про себя Егор, были грамм эдак на семьдесят. Вместительные были рюмки.
— Не верю своим еврейским глазам, — в пятый, наверное, раз повторил Семён, цепляя на вилку кусок колбасы. — Как ты здесь всё-таки оказался?
