— Ну вот… Я даже в командировку съездил. В Перу. Представляешь? А эти суки грозятся теперь, что если я не продолжу на них работать, то они разошлют мои порнографические снимки по всем редакциям, с которыми я работаю. С соответствующими комментариями. И всё. Конец мне тогда, как фотографу. Репутация здесь очень много значит, не отмоюсь.
— А как они докажут, что это твои снимки?
— Во-первых, им и доказывать не надо. Это мне придётся доказывать, что я не верблюд. Что ты, в самом деле, как маленький… Презумпция невиновности, она только в американском суде бывает, а здесь до суда дело не дойдёт. Какой, на хер, может быть суд, когда я пока не гражданин США и вообще это действительно мои снимки?! При необходимости они это легко докажут. В общем, куда не кинь… Сам виноват, конечно. Нельзя было с самого начала соглашаться ни в коем случае, а теперь… Коготок, как говорится, увяз — всей птичке пропасть. Давай выпьем.
— Давай, — согласился Егор. — Давай выпьем и подумаем, чем я могу тебе помочь.
— Безнадёжное дело, — покачал головой Сеня. — Откупиться от них невозможно — никаких денег не хватит. Наехать? Они сами на кого хочешь наедут…
— Откупиться и наехать, — весело повторил за Семёном Егор. — А что, это мысль. Нужно сначала попробовать откупиться, а потом, если не получится, наехать. В прямом смысле слова.
— Есть чем? — иронично приподнял рыжую бровь друг Сеня.
— Откупиться?
— Ага. И заодно наехать.
— Поищем — найдём, — с бесшабашной уверенностью выпившего человека заявил Егор. — Наливай!
Выпили за удачу, закусили, закурили, и Егор спросил:
— У тебя какое-нибудь золото в доме есть?
— Это как? — не понял Семён.
— Ну, золото. Изделие какое-нибудь из золота. Кольцо, там, или монета. Цепочка. Просто кусок золота.
— Допустим, есть, — подумав, ответил Сеня. — Десятка царской ещё чеканки. Раритетная вещь, между прочим. Теперь таких не достать. Но она все равно таких денег не стоит.
— А какие, кстати, деньги нам нужны? Ты спрашивал, сколько они хотят за то, чтобы от тебя отцепиться?
— Спрашивал, — уныло кивнул рыжей шевелюрой Сеня. — Плати, говорят, пятьдесят тысяч и свободен. Откуда у меня, скажи, могут быть пятьдесят тысяч?
— А золотом возьмут?
— Хрен их знает… Может и возьмут. Да что ты задумал?
— Бери свою монету и пошли, — скомандовал Егор, решительно подымаясь со стула.
— Куда?
— На кудыкины горы. Увидишь. Хотя на самом деле я не уверен на сто процентов, что получится. Капризная она у меня, потому что. Никогда заранее не знаешь, что ей взбредёт в голову. Но если ты ей понравишься, то всё обойдётся. Ты же умеешь нравиться женщинам? Умеешь. Вот и постарайся.
— У тебя «белочка»? — c надеждой осведомился Сеня.
— Никогда не чувствовал себя так хорошо, — похоронил его надежду Егор. — Пошли, старик, я покажу тебе чудо.
— Грешно смеяться над несчастными людьми, — с укором заметил друг.
— Давай, давай! — подбодрил его Егор. — Иди за монетой, а то передумаю. И помни, что я ничего не обещаю, а только хочу попробовать.
Через пять минут они подошли к мирно приткнувшейся к обочине Анюте.
— Пр-рошу! — распахнул перед Семёном правую дверцу Егор.
Они сели.
— Ты что, машину не запер? — спросил Сеня. — Воистину, псих ненормальный. Тебе очень повезло, что её за это время не угнали. Райончик у нас, надо сказать, тот ещё… И вообще, если ты собрался куда-то ехать, то я не советую. Ты слишком много выпил даже для Нью-Йорка, чтобы садиться за руль, а дорожная полиция здесь, доложу я тебе, несколько отличается от нашего любимого ГАИ и…
— Сеня, — коротко глянул на него Егор, — не трынди. Анюта, ты меня слышишь? Это я пришёл и со мной мой друг Сеня. Семён Ивашевский. Прошу, так сказать, любить и жаловать.
— С кем это ты разговариваешь? — испуганно спросил Семён и оглянулся на заднее сиденье, где, разумеется, никого не обнаружил.
— С кем надо, — отмахнулся Егор. — Помолчи, пожалуйста. Анюта, родная, нам нужна твоя помощь! А-ню-та!
— Так, — раздался из динамика недовольный Анютин голос. — Явились — не запылились. Хороши оба, нечего сказать!
— Ну, Анюточка, — не согласился Егор, — не так уж мы хороши, как тебе кажется.
— Мама, — тихо ойкнул на правом сиденье побледневший, как умеют бледнеть только рыжие, Семён. — Это кто?
— Ну да! — с воодушевлением воскликнул Егор. — Я же вас не познакомил! Анюта, это Сеня. Сеня, это Анюта.
— Алиса, это пудинг. Пудинг, это Алиса, — пробормотал Сеня. — Все, с водкой пора завязывать. Тем не менее, мне очень приятно.
— И мне, — вздохнула Анюта. — Ну и что у нас опять случилось?
— Анюта, — проникновенно начал Егор, — знаешь ли ты, что такое мафия?
— Наслышана.
— Так вот, на моего друга наехала эта самая мафия. Надо бы помочь.
— И каким образом?
— Я думаю, надо откупиться и наехать в ответ.
— У тебя есть план?
— Есть, — скромно, но гордо признался Егор. — У Сени имеется одна золотая монета. Ты можешь из неё сделать, скажем… э-э… двести-двести пятьдесят.
— А что так мало? — удивилась Анюта. — Давай уж сразу пятьсот. Двести мафии, триста — вам. Или тысячу. А то буду я из-за каких-то двухсот копий время и энергию тратить!
— Мне не надо, — быстро сказал Сеня.
