— Ты чего испугался? — засмеялся Егор. — Это будет честное золото.
— Тогда ладно, — подумав, согласился Сеня.
— В общем, я думаю, надо сделать так, — продолжил Егор. — Мы отдаём им, скажем, двести пятьдесят монет, а для усиления эффекта Анюта их как-нибудь сильно напугает.
— И как же мне их напугать? — весело поинтересовалась Анюта. — Превратиться в какого-нибудь монстра из дешёвого фильма ужасов?
— А что, это мысль, — ухватился было за предложение Егор и тут же покачал головой. — Нет, не нужно, пожалуй. Боюсь, я сам тебя испугаюсь. А оно нам надо?
— Не надо, — охотно согласилась Анюта.
— Э, — нерешительно подал голос Семён, — а, может, вообще никак их пугать не надо? Отдадим деньги и все дела…
— Надо, Федя, — решительно прервал его Егор. — Обязательно надо. Иначе они примут это как нашу слабость и потом вообще не слезут. А если испугать, то сразу будет ясно, что мы с одной стороны от них откупаемся, но с другой, нас лучше не загонять в угол — можем больно укусить. Понятно? А вот как испугать пострашнее… Слушай, Сеня, там стёкол в этом самом клубе много?
— Много. Одни витрины чего стоят… Сплошная стена.
— Гениально! Анюта, у меня идея. Давай побьём им стекла! Но не просто побьём, а… — и Егор коротко изложил свой план.
Ночной клуб с лихим названием «Не забуду мать Россию» располагался минутах в десяти небыстрой езды от Сениного дома на первом и втором этажах тридцатипятиэтажного, видимо, ещё довоенного небоскрёба, а ныне просто довольно высокого здания тёмно-красного, почти коричневого кирпича. И само здание стояло очень удобно — в глубине района, довольно далеко от шумных и людных улиц, а также от полицейских и праздношатающихся прохожих.
Они остановились на другой стороне улицы, прямо напротив входа, возле которого маячил внушительного вида коротко стриженый охранник, до зевотной тоски напомнивший Егору сотни и сотни таких же охранников, мода на которых, как началась в постсоветской России в первой ещё половине девяностых годов, так и по сию пору никак не могла пройти. Егор, как и любой взрослый мужчина с умелыми руками и нормально соображающей головой, всегда с жалостливым недоумением смотрел на этих молодых и здоровых мужиков, целыми днями торчащих на входах и выходах всевозможных фирм, компаний и офисов средней руки и откровенно мающихся от безделья. Это было тем более странно, что он никогда не слышал, чтобы охрана хоть кого-нибудь защитила в случае серьёзного «наезда» на подобную фирму крутых конкурентов или — тем паче! — от произвола властей.
Впрочем, здесь была не Россия, и Егор, отбросив сомнения и лишние мысли, кивнул Семёну:
— Выходим, Сеня.
— А может…
— Не может. Принял решение — выполняй, как говаривал капитан Холод, мой ротный и отличный мужик. Не дрейфь, старик, всё получится!
Они вылезли из машины, и Егор с некоторым замиранием сердца открыл багажник.
Солнечный луч, вырвавшийся из внезапно образовавшегося разрыва в плотных облаках, обложивших в этот день нью-йоркское небо, ударился в груду золотых монет царской чеканки и замер в восхищении.
Замер и охранник у входа в клуб. Оттуда, с другой стороны улицы, ему не было видно, что находится в багажнике машины марки «Фольксваген Гольф», которая минуту назад остановилась напротив охраняемого им заведения, но зато он заметил мерцающий золотой отблеск, лёгший на лица двух мужиков (длинного и широкоплечего с усами и маленького рыжеволосого, которого он уже видел несколько раз в клубе), этот самый багажник открывших.
— Ни хрена себе… Положили одну монету, а теперь… Это что, хорошо наведённая галлюцинация? — видимо, припомнив «Понедельник» братьев Стругацких, присвистнул Сеня.
— Червонцы настоящие, — процитировал в ответ Булгакова Егор.
— Браво! — подыграл Сеня, — но всё же хотелось бы…
— Да и сам не знаю, старик. Это всё Анюта.
— Я понимаю, что не королева английская. Кто такая Анюта и где ты её раскопал?
— На первый вопрос ответить не могу, — сказал Егор, насыпая золотые десятки в старую замасленную холщовую сумку из-под инструментов, из которой предварительно эти самые инструменты безжалостно вывалил. — Помогай давай, чего встал как засватанный… Я буду держать, а ты сыпь.
— Вот, ёлки… а сколько ещё сыпать-то?
— Пять пригоршней и, думаю, хватит, — определил на глаз Егор. — А что касается твоего второго вопроса, то нигде я её не раскапывал. Сама в одну прекрасную ночь появилась и стала жить в моей машине. Так что, если хочешь, спроси её сам, кто она такая и откуда взялась. Ты же у нас обаятельный, может, тебе и расскажет. Мне вот не рассказала.
— М-мда… — промолвил Сеня, задумчиво ссыпая золото в сумку. — Четыре… Вот уж не думал, что меня хоть что-то в этой жизни может ещё удивить. Пять. Всё, хватит. А то слишком жирно будет.
— Хватит, так хватит, — Егор вытащил сумку и захлопнул багажник. — Ну, мы пошли, — сказал он и хлопнул ладонью по корпусу машины.
Анюта мигнула задними габаритными огнями.
— Вперёд? — осведомился Сеня.
— Вперёд! — ответил Егор.
И они решительно направились прямиком к охраннику.
