Виола часто дарила Доре книги, и та их добросовестно читала; на протяжении тех месяцев, когда они постоянно встречались, Дора заменяла ей Паоло. В этом были свои преимущества. В тот период начавшаяся между ними игра привела к взаимным открытиям, к новым впечатлениям, однако не представляла опасности, поскольку не была приправлена сексом. Кроме того, у женщин отношения обычно складываются на почве совместного опыта и общих интересов: с одной стороны, Виола удовлетворяла свою потребность обольщать, с другой стороны, ей не хотелось переходить границы; а Дора проявляла свой дар целительницы. Виоле объяснил это ее психотерапевт, работавший с ней после несчастного случая. По мере того как они анализировали их отношения, доктор установил, что, с тех пор как муж Доры покончил с собой, для нее стало смыслом жизни заботиться о других, но, хотя она делала это в полной мере, помогая детям появляться на свет, ей этого было уже недостаточно. Дора хотела не просто приводить кого-то в этот мир, она хотела стать ему опорой в жизни, не отдавать его смерти.
Это была правда.
В тот день, когда разрыв с Паоло стал реальностью, Дора сказала Виоле: «Если бы только мне удалось показать тебе, какой ты можешь быть счастливой…» Держась за руки, они шли вдоль Тибра в районе Делла Виттория, направляясь к музею-квартире Альберто Моравия, где Виола бывала уже несколько раз. Они шли, задрав головы и любуясь зданиями сороковых годов, стоящими на равном расстоянии друг от друга; этот уголок Рима, расположенный между мостами Дука д’Аоста и Рисорджименто, был очень элегантным. И вдруг они столкнулись с Паоло. Неужели он следил за ними? Он остановился у пешеходного перехода, наискосок припарковал машину, вышел и ринулся им навстречу, а они молча и быстро разомкнули руки и спрятали их в рукава пальто.
– Я звонил тебе, – сердито проговорил Паоло, шагнув к Виоле.
– Извини, я не слышала.
– Добрый день, Паоло, – изобразив на лице улыбку, произнесла Дора; она стояла чуть поодаль и не трогалась с места.
Он замер, искоса поглядывая на нее.
– Я думал, ты осталась дома.
– А я вот вышла погулять.
– Ты и раньше знала, что пойдешь? Вы договорились встретиться, да?
– Паоло…
Виола сгорала со стыда, она пребывала в замешательстве и в то же время злилась на Паоло и ненавидела его. Паоло дрожал от ярости, и, чтобы покончить с неприятной ситуацией, Виола повернулась к Доре и сказала:
– Извини, пожалуйста, но тебе лучше уйти.
– Ноль проблем, не беспокойся. До свидания, Паоло.
Дора выставила ладонь, повернула ее к небу и, удостоверившись, что начался дождь, раскрыла маленький складной зонтик и пошла по пешеходному переходу в противоположную сторону.
Это вторжение стало началом войны.
Ее психотерапевт, заставляя Виолу оглянуться назад, спросил, с какого момента она стала провоцировать Паоло. Впервые Паоло увидел Дору в консультации и не придал этой встрече никакого значения, вообще не обратил на нее внимания, получается, сама Виола с ее вечными маниакальными историями разбудила в нем сильную ревность, временами необузданную, как у подростка. В доме установилась удушливая атмосфера отчужденности, их засасывала трясина супружества, а Виола то и дело ссылалась на Дору, восхваляла ее и противопоставляла их друг другу.
– Давай назовем его Костантино. Что скажешь? – спрашивал Паоло.
– Доре нравится имя Бернардо.
Виола с большим удовольствием гуляла с Дорой, нежели с Паоло, она рассказывала ему, какие чудеса творят сеансы массажа у Доры, в то время как ему она не позволяла и пальцем к ней прикоснуться. Примерно то же происходило и с едой.
– Приготовить тебе пасту?
– Только если она из камута. Дора говорит, что белая мука – это яд.
Несколько раз, сознательно или нет, она оставляла открытым ежедневник с записью: «17:00, Дора, виа Джулия». А потом отрицала, что они встречались. Как ребенок, разбивший банку варенья, который разбрасывает на виду липкие осколки и притворяется, будто он ни при чем. Впрочем, имелось одно отягчающее обстоятельство: Виола была очарована Дорой, хотя, возможно, она просто хотела таким способом привлечь к себе внимание Паоло, крепче привязать его к себе, чтобы он всегда был рядом. Банальная игра. Впрочем, результат оказался совсем не таким, какого она ожидала. Как всегда случалось в подобных обстоятельствах, в тот короткий, но бурный период междувластия, который наступил после того, как он увидел их вместе, Паоло отдалился от нее. Он страдал от несвойственной ему патологической ревности, часами искал доказательств их встреч и ненавидел себя за это, чувствовал, как его сбивает с ног это низкое, коварное чувство, причиняя ему невыносимые муки. Вдобавок ко всему, он ревновал Виолу к женщине.