– По очень простой причине: ты был слишком впечатлительным ребенком, немного трусоватым. Мы хотели придать тебе уверенности, а не подпитывать твой страх. Если бы мы тебе тогда сказали, что ты потерялся…
– Что тогда?
– Ты бы обосрался. Вот мы так и решили.
– Так – это как? «Тебе все приснилось, не доставай нас, дай поспать после обеда!» Отрицать очевидное – это способ расставить всех по местам, так? – сказал он и перевел взгляд на Ивана, который скроллил ленту новостей в телефоне и не слушал, о чем они говорят.
– За что ему оправдываться перед тобой? Ты-то сам что делаешь? Разве не отрицаешь очевидное? – Рената поправила волосы, пытаясь вернуть форму прическе.
– Помолчи, мама, ладно? – сказал Паоло и поднес палец к губам.
– Эй, мне совсем не нравится, как ты разговариваешь с матерью. Приди в себя!
– В каком смысле он отрицает очевидное? – спросила Виола; в ее взгляде было страдание.
Рената и Чезаре промолчали, как будто у них язык присох к небу. Виола приблизилась к ним, уставилась на Ивана, не отрывавшегося от телефона, окинула взглядом сначала женщину, потом мужчину. Паоло снова и снова подтягивал перчатки: это выглядело как нервный тик. Виола не отступала, она снова повернулась к Ренате и повторила:
– В каком смысле он отрицает очевидное?
– Пустяки, дорогая, это наши дела… дела нашей семьи.
– А разве я не из вашей семьи?
Чезаре закашлялся, поднес ко рту платок, сплюнул в него.
– С тобой все в порядке? – забеспокоилась жена.
– Да, это, скорее всего, из-за сегодняшнего черного облака, черт бы его побрал. Этот город травит нас невесть чем.
– Вы знаете… – прервал его Иван, подтягивая джинсы, над которыми виднелась черная резинка трусов с надписью
– Да, пожалуй, чересчур, – согласился Паоло, высвободил из-под рукава часы
– Ты левша? – спросил его Иван.
– Да, а что?
– Ничего, просто я не знал.
– А зачем тебе это знать?
Иван пожал плечами.
– Паоло, ну хватит, это уже перебор! – воскликнул Чезаре и с легким презрением посмотрел на него.
– А что я такого сказал? Зачем Ивану знать, левша я или нет, разве это тема нашего разговора? Или тема для разговоров у вас в магазине? «Иван, представляешь, Паоло левша и у него размер ноги сорок четыре с половиной!»
– Какого хрена, Паоло? Что на тебя нашло? – рявкнул Чезаре, у которого от ярости вздулась вена на виске.
– А вот и священник. Ничего, мы хотя бы взбодрились, – заметил Иван.
Он кинулся навстречу мужчине, входившему в церковный двор. Священник, молодой, рыжеволосый, был одет в пальто в клетку «гусиная лапка» и носил черные кожаные ботинки.
– Добрый вечер, падре.
– А, это вы… Мне сообщили, что меня кто-то искал, – сказал он, подходя к собравшимся. У него были маленькие добрые глаза, прятавшиеся за очками в металлической оправе, и тонкая кожа в ниточках купероза. – Чем я могу вам помочь?
– Это Паоло и Виола, родители ребенка. Не могли бы вы повторить им то, что рассказали мне? – отчетливо произнес Иван: таким же немного искусственным, звучным голосом он разговаривал с клиентами в магазине.
– Конечно.
Виола шагнула к нему, остановилась и заглянула ему в глаза:
– Падре, расскажите мне все, что видели.
– Синьора, я видел не так уж много. Только женщину с ребенком, он был похож на мальчика с фотографии, которую показал мне Иван. Они были вот здесь.
Он повернулся и указал на просторный сквер напротив церкви, разбитый на квадраты. Газон был нестрижен, в отдалении виднелись бронзовые скульптуры борющихся олимпийцев с напряженными, вздувшимися мускулами и гибкими телами. Еще немного дальше стояли невысокие жилые дома, их освещенные окна как будто пристально вглядывались во тьму.
– Ребенок шел сам или его несли на руках? – спросила Виола и выпятила грудь.
– Женщина держала его за руку.
– Он плакал?
– Нет, он был спокоен, – ответил священник, повернулся к Паоло, который строго смотрел на него, и добавил: – Я обратил на него внимание именно потому, что он вел себя скорее необычно. Я отметил, что мальчик необычайно милый и смирный.
– А женщина? – с нажимом спросила Виола, и в ее голосе больше не было мольбы.
– Эту женщину я и раньше видел, она наверняка живет где-то рядом. Она ни разу не приходила на мессу, но я часто встречаю ее неподалеку от храма, возможно, она ходит за покупками в «Карфур», как все, кто тут живет.
– Вы можете ее описать? – спросил Паоло.
– Довольно высокая, коротко стриженная, примерно лет тридцати.
– Как она была одета, падре?
– Короткая белая куртка, а вот внизу… не помню, брюки или… Да, точно, она была в юбке.
Виола в невольном порыве повернулась к Паоло:
– Сегодня утром Дора была в белой куртке.
Круг расследования явно сужался.
– Думаю, она не из этого района, и ей уж точно не около тридцати, – уверенно заявил Паоло.
– Почему ты так себя ведешь? Что ты говоришь?