Виола сделала вид, будто так и надо, вошла и подождала Ивана, надеясь, что он ничего не заметил; хотя она едва была с ним знакома, она старалась скрыть от него свою манеру постоянно отвлекаться, не дававшую ей сосредоточиться. Ей чудилось, что все («все» – это кто?) ее постоянно в чем-то обвиняют, ведут счет ее ошибкам, отмечают каждую промашку. Она не ожидала, что Иван поднимется в квартиру, думала, что он только довезет ее до дома, а он, по своему обыкновению, без лишних слов пристегнул мопед и пошел за ней следом, словно ищейка. Она предпочла бы избавиться от него по множеству причин: ей хотелось вволю наплакаться, хотелось снять с себя всю одежду и пойти в ванную. Уже несколько месяцев у нее были странные смещения цикла, гинеколог планировала выписать ей гормональные препараты, чтобы предотвратить ранний климакс – последствие перенесенных курсов лечения. Виола внезапно обливалась потом в самый неподходящий момент, как, например, сейчас; поначалу, когда она сидела на мопеде позади Ивана и старалась удерживать равновесие за его крепкой спиной, ветер бил ей в лицо, она совершенно оторвалась от реальности и несколько секунд даже ни о чем не думала, но организм грубо вернул ее к действительности: она взмокла вся целиком – от шеи и подмышек до паха. И завоняла, как собака.
– Может, хочешь чаю? – спросила она, немного смущаясь.
Иван тем временем снял свой огромный пуховик, бросил его на диван, сел на стул, широко расставив ноги и закинув руки за голову. На нем было ярко-бирюзовое худи фирмы «Адидас», и Виола с удивлением обнаружила, что он очень тощий, у него широкие плечи, но при этом хилая грудь.
– У тебя есть пиво?
– Да, думаю, есть.
На кухне она сразу увидела чугунную кастрюльку с рыбой, приготовленной для сына, и беззвучно заплакала, и, пока она суетилась в крошечном пространстве площадью четыре квадратных метра, слезы текли сами собой, переливаясь через края век. Она сняла пальто, выпила стакан воды, открыла холодильник, взяла бутылку «Моретти», поискала открывалку и оперлась о стол. Вспомнила о висевших в замке ключах, задумалась и решила, что Дора, если бы нашла Элиа, наверняка отправилась бы к ней домой, а заметив ключи, вошла бы в квартиру. Но могла остаться внизу, у входной двери, и позвонить в домофон. Поскольку никто не ответил, она, скорее всего, оставила бы какое-то сообщение, записку. Виола старалась понять, действительно ли она обдумывает предположение Паоло или, просто идя наперекор мужу, настаивая на своей версии о Доре, убедила себя в том, что сам он ведет себя точно так же – из ревности не желает поверить, что Дора могла найти Элиа. Дора стала для них причиной войны. Виола попыталась сосредоточиться. Кто был в парке? Мила, Белоснежка, шведка со своим странным сыном. Или шведка встретилась ей утром у Аудиториума? Сколько ей лет? Совершенно непонятно. Она носила шапку. Какого цвета у нее были волосы? Виола не могла сказать. Пока припоминала, отпила глоток пива, которое собиралась отнести Ивану, и почувствовала вдруг, как у нее немного закружилась голова.
– Ты что, сама все выпила?
– Извини, я нечаянно. Сейчас открою тебе другую бутылку.
Иван бесшумно вошел на кухню и, когда Виола протянула ему бутылку пива, жадно припал к горлышку и выпил ее одним глотком почти до дна.
– О господи, как хорошо!
Привалился к столу и окинул беглым взглядом кухню, затем стал внимательно ее осматривать, задержав взгляд на полке с маленьким деревянным человечком:
– А ты знаешь, почему его зовут Пиноккио?
– Извини, ты о чем?
– Ты знаешь, по-тоскански очень похожее слово –
– Я не знала.
– «Пиноккио» от него и происходит, потому что он твердый снаружи и нежный внутри.
Иван вторым глотком осушил бутылку и попросил:
– Вио, а у тебя еще одной не найдется?
– Кто тебе рассказал эту историю о кедровом орешке?
– Моя девушка, она из Прато. Ты там бывала?
– В Прато? Да, когда мне было лет двадцать.
– Там прорва китайцев, – сказал Иван и поднял вторую бутылку пива: – За Элиа, чтобы он поскорее вернулся.
– За Элиа, – прошептала Виола, и на глазах у нее опять навернулись слезы.
– Ну что ты, успокойся. Вы все сегодня слишком нервные. Эй, нужно верить в лучшее!
Виола смотрела, как он пьет, и думала, что он очень молод и потому так ловок и подвижен, эта цапля по имени Иван, и дело не в его облике, а в том, как он ведет себя, как двигается, в том, что от него исходит энергия добра, почти ощутимая позитивность, надежда.
– Твоя девушка, она там живет? – непонятно зачем спросила Виола, глотнула еще немного пива и почувствовала, что пьянеет.
– Да, со своими родителями. Мне приходится вертеться, езжу туда и обратно по выходным.
– Ты живешь с Катей?
– Откуда ты знаешь, как зовут мою мать?
– Не помню, кажется, Паоло сказал, – пожала плечами Виола.
– Он ведь исходит на говно, правда?
– Нет, что ты, – попыталась оправдаться она, но замолчала, поскольку нечего было сказать.