Элиа смиренно перенес процедуры, даже позволил отцу причесать его щеткой для младенцев с шелковыми щетинками. Паоло усадил его в манеж и только потом дал соску. Элиа занялся своими игрушками – оранжевым шариком с погремушкой внутри, большими ключами из зеленого пластика: это был его мир, ограниченный стойками и перекладинами.
Паоло опустился в кресло рядом с ним, сфотографировал сына и переслал снимок Симоне, добавив подпись: «Жив и здоров». Потом снял ботинки и мокрые носки. Мягкий синтетический ворс ковра защекотал его ступни, он снял пуловер и закрыл глаза. Он устал, обессилел. Почувствовал, что клюет носом, живот у него расслабился, дыхание замедлилось. В голове замелькали смутные, бессвязные картинки – улица, растение, лошадь… Он резко открыл глаза, услышав собственное звучное сопение, в кармане опять трезвонил телефон. Он уснул? Всего на мгновение. Элиа взял за лапу плюшевую черепаху.
Паоло увидел на экране мобильника фото Симоне в клетчатой фланелевой рубашке: он стоял с огромным стаканом пива, подняв большой палец. Он набрал не меньше десяти килограммов. Его фотография исчезла, вместо нее на экране появилось имя Марганти.
– Да, Джулио, я тебя слушаю.
– Ты видел?
– Что?
Он протер глаза, несколько секунд дремоты взбодрили его не хуже целой ночи полноценного сна.
– Они арестовали Папу. Упрятали за решетку… Наконец-то!
– Я не знал.
– Правда, что ли? – усмехнулся Марганти. – Зайди на сайт информагентства. Через минуту появится море заголовков.
– Хорошо, – ответил Паоло, пытаясь придать уверенности голосу, хотя он сомневался, что это действительно хорошая новость.
– Паоло, это потрясающе, это невероятное событие.
– Да, просто фантастика.
– Не будем отменять встречу в воскресенье, в шесть, где обычно, о’кей?
– О’кей.
Он поднялся с кресла и поцеловал сына в затылок: тот сидел в манеже, опустив голову.
– Сейчас вернусь, – предупредил его Паоло.
Он пошел за очками, которые лежали во внутреннем кармане куртки, потом отправился в кабинет, где стоял компьютер: он хотел прочитать все. Он спрашивал себя, приложил руку Марганти к этому аресту или нет. Когда он открыл дверь, то увидел Виолу, склонившуюся над столом, комнату тускло освещала люстра с абажуром, газетную статью украшал желтый конус, в центре страницы было изображение сидящего на земле ангела с большими крыльями. Ее руки лежали на бумаге ладонями вверх, она не шевельнулась, когда он вошел.
– Ты можешь сам заказать пиццу? – медленно спросила она. Голос у нее был хриплый, она сгорбилась.
– Да, конечно.
– Хорошо. Дай мне еще пять минут. У меня сейчас голова лопнет.
Когда Паоло закрыл за собой дверь, Виола встала из-за стола и рухнула на диван. У нее болела голова, но она была счастлива.
Она вспомнила весь нынешний день, удивилась, как гладко все прошло, в ней дремала мысль, что судьба препятствует ей. На нее ополчился Сатурн. Коварная звезда. У нее тяжелели веки, она вспоминала Агнес: светлая скандинавская улыбка, мягкая вежливость. Виола пообещала себе позвонить ей, позвать ее в гости, чтобы не оставаться в долгу. Благодаря этой молодой женщине у нее появлялась возможность вытащить себя из той изоляции, в которой она очутилась. Паоло, как и Амати, всегда говорили ей одно и то же: «Нужно создать сеть контактов между матерями: когда дети в таком нежном возрасте, особенно важно полностью посвящать себя малышам. Одиночество может способствовать уходу в депрессию».
Виола снова подумала об Иване, улыбнулась и открыла глаза: ей не хотелось засыпать. Ее не покидало чувство изумления от того, что он не раздумывая бросился ей на помощь. Когда он назвал ее Вио, она растрогалась: так называла ее только Дора. Иван сумел сразу же распознать ее беспомощность, и это ее удивило. Он пришел на выручку, как только запахло бедой. О чем они с ним говорили? Иван рассказывал ей, как Паоло сообщил им о том, что они ждут ребенка: «Он мне сказал, что ты беременна, что у вас родится Близнец». Кажется, он так сказал. Или нет?
Она вспомнила его татуировку: знак Весов на бицепсе. Она обратила на это внимание, потому что весы были одним из предметов на гравюре в газете
Она попыталась встряхнуться, но в голове раздался сухой щелчок. Такое с ней часто случалось: в мозг словно ударяла молния. На миг от этих вспышек перехватывало дыхание, потом они пропадали или же переходили в мигрень. Они расходились, как круги по воде. Нередко после этого она сразу засыпала. Но сейчас не хотела. Она встала и, пошатываясь, вернулась к компьютеру, попыталась сосредоточиться на статье, о которой Дора рассказала ей утром. Дора вела себя как этот психотерапевт: под тем, что она говорила, всегда подразумевалось что-то еще, зашифрованное послание, скрытый смысл.