– Я выйду на минутку, – сказала она и направилась к двери – не хотела, чтобы Элиа видел ее в таком странном состоянии. С порога добавила: – Паоло, извини, мне нужно немного полежать.
– Не беспокойся.
Виола старалась держаться, но как только вышла из кухни, оперлась о стену и побрела вдоль нее в сторону кабинета. Кое-как доползла. Открыла дверь и села. Положила руки на газету ладонями вверх. Ангел. Она закрыла глаза, потом открыла, заметила сломанный карандаш в прозрачном стакане, поискала на столе точилку, открыла первый ящик, второй, пошарила в них и остановилась. Что она делает? Снова эта несосредоточенность. Вот как, оказывается, это происходит: первая попавшаяся деталь отвлекает ее от того, что она делала, о чем думала. Ее внимание неустойчиво, как у ребенка. Она путается в себе самой, устает, засыпает. Виола закрыла ящик и попыталась вернуться в тот день. Дора сказала ей, что приедет. Да, так и есть. Виола прошептала ее имя один раз, второй, третий, седьмой…
Она ждала ее, складывая вещи в коробки. Она собиралась позже их забрать. Сложила в рюкзак пижамы, зубную щетку, майки, трусы, один свитер, домашние тапочки и надувной мяч, красный массажный мяч. Может… До предполагаемой даты родов оставалось двадцать дней. Виола растянулась на кровати, заплакала. Она лежала на боку, подпиравшая легкие диафрагма не давала свободно дышать, живот был необъятным, матка опустилась и постоянно давила на мочевой пузырь, на прямую кишку. Память затуманилась. Наверное, она встала. А потом спустилась вниз? Или осталась ждать?
Зазвонил домофон. Разорвав пространство надвое. Она услышала голос Паоло:
– Иду.
Шаги приблизились к двери в кабинет, дверь открылась, и Паоло спросил:
– Тебе сюда принести пиццу?
Она сжала пальцы, лежавшие на газетной странице, статья сморщилась под дрожащими ладонями. Ангел съежился.
– Нет, у меня мигрень, меня тошнит.
– Тогда ложись и отдыхай. А я там поем, ладно?
Она кивнула. Подождала, пока он выйдет. Опустила голову на стол. Да, тогда тоже звонил домофон. Она медленно добрела до двери, отяжелевшая, сгорбленная.
– Дора, это ты?
– Открой, я поднимусь и помогу тебе.
Виола взяла темные очки, хотела выйти. Пока Дора поднималась к ней, она стояла в дверях, держа в руках рюкзак.
Она смотрела, как подруга несется наверх, перепрыгивая через ступеньку, опустив голову и засунув руки в карманы.
– Ты уже готова, как я погляжу. Как ты себя чувствуешь?
– Мне не хватает воздуха, – ответила она.
Дора шагнула к ней и положила руку на нижнюю часть ее живота.
– Все хорошо, – помедлив, сказала она. – Дыши.
Они медленно, спокойно спустились по лестнице – Дора впереди, Виола за ней. Потом вышли на улицу. Воздух был прозрачным, светило солнце. Лето наступило раньше обычного. Они шли в ногу, пересекли площадь Греции, держась за руки и крепко переплетя пальцы. Дора ни о чем не спрашивала, просто улыбалась и шагала, опережая Виолу на двадцать сантиметров. Они очутились у церкви, вокруг цвели олеандры и тянулись вдаль запущенные, ни разу не стриженные лужайки.
– Ты взяла мяч? – спросила Дора.
– Да, конечно. Он сдут, лежит в рюкзаке.
– Хорошо. Давай возьмем такси, ты устала.
– Здесь недалеко есть стоянка, вон там, чуть подальше.
– Тогда пойдем. На самом деле тебе полезно ходить.
– Это точно.
Они пошли дальше по тротуару и добрались до следующей площади: была пятница, там шумел базар. Стояли прилавки с фруктами и овощами, шла торговля обувью, постельным бельем. Множество людей столпились в центре большого пространства, толпа бурлила, мелькали руки, волнами наплывали голоса – цены, распродажи, заманчивые предложения: «Килограмм черешни за пять евро!»
Они отправились дальше по асфальтовой дорожке, обходя базар. К ним подбежала бездомная дворняга, невероятно тощий пес с узкой мордой, как у борзой, с длинным и тонким, как будто мышиным, хвостом и редкой, жемчужного цвета шерстью. Дора ему улыбнулась и протянула руку, чтобы погладить:
– Какой он красивый!
Собака припала к земле, втянула голову и покорно замерла.
– Ты напуган.
Дора была доброжелательна, в особенности к беззащитным, она их любила. Собака подошла к ней вплотную и последовала за ними, то и дело подпрыгивая, она была легкой, гибкой и словно парила в воздухе.
– Ты решил пойти с нами, да? – спросила Дора.
– Он нас провожает.
– Ну, тогда возьму его себе.
– У тебя, надеюсь, нет кошки?
– Нет, только маленький садик, – усмехнулась Дора.
– Ты серьезно?
– Я всегда серьезна.
Она снова погладила пса, тот завилял хвостом и, повернувшись, посмотрел на нее. Когда Дора остановилась и поставила рюкзак на землю, он попытался вскочить на него. Она строго приказала:
– Токио, слезь!
– Почему Токио?
– По-моему, следующая Олимпиада будет там, разве нет?
– Понятия не имею.
– Ну, я вот как подумала: мы нашли его в Олимпийской деревне, к тому же имя оригинальное.
– Да, мне нравится.