- Ну ладно, иди отдыхай, хлопец. Спасибо за службу. А Сойка твоя нашлась, тебя дожидается.
- Ну да! - обрадовался Колька и стремглав выскочил из тесной кибитки - нашего походного штаба.
Связной Заварзин доставил донесение от Волчкова.
- В Хойники прибыл эшелон с танками.
Внешне спокойно слушаю связного. Знаю, как чутко реагируют партизаны на настроения командиров. И даже когда вести носят самый тревожный характер, стараюсь не выдавать тревоги. Шучу:
- Что же это вы так испугались танков, что и о «языке» забыли?
- Никак нет. Волчков просил доложить, что «язык» будет.
- О танках мы позаботимся. Что же касается «языка», то теперь нам нужен не рядовой, а офицер. Только офицер!
...Радостно встретили партизан жители деревни Омельковщина. Мы получили возможность отдохнуть в тепле, помыться в бане. Скоро в деревне наступила тишина. Все заснули. Только в домике, где расположился штаб соединения, люди бодрствовали. В маленькой комнатушке я, Богатырь и комиссар местного партизанского отряда Бабарыкин ломали голову над тем, как относиться к словакам.
В соседней комнате начальник штаба Бородачев уточнял с командирами систему обороны деревни на случай, если гитлеровцы сунутся сюда.
Расправляя взлохмаченную, на редкость пышную бороду, Бабарыкин говорит:
- От Репкина мы раньше тоже получали письма. Но случилась авария. Солдата, который носил почту, арестовали... Судя по всему словаки воевать не хотят, к населению относится неплохо, пытаются завязать дружбу с местными жителями.
- Черт их поймет, этих словаков, - доносится из-за переборки голос Бородачева. - Уж лучше иметь дело с войсками СС, там все ясно: бить, и никаких...
Я, Богатырь и Бабарыкин невольно начинаем прислушиваться к тому, что происходит за стеной. Кто-то из командиров медленно перечитывает вслух листовку, обращенную к словакам. Потом наступает тишина: люди взвешивают и продумывают каждое слово.
- Найти бы этого Репкина... - говорит Иван Федорович Боровик.
- А может, он вовсе и не капитан, а так, маскируется? - вступает в разговор Николай Васильевич Таратуто. - Но то, что это действительно словак, - по-моему, ясно.
- Ясно, да не совсем, - отзывается никогда не спешивший с выводами Иван Филиппович Федоров. - Такое письмо мог написать кто угодно.
Наиболее решительно высказывается Иванов:
- Словаки где? В Брагине? Будь мое право, я с ходу ударил бы, устроил им добрую свалку и - привет!..
В открытую дверь видно, как командиры столпились у карты, приколотой к стене. Словно о чем-то решенном, говорят о штурме райцентра, причем каждый выдвигает свой план. Кто-то даже восхищается будущими трофеями: чешскими пулеметами и автоматами.
Я не удержался и вошел в комнату.
- Сними-ка карту, - попросил я Бородачева. - Хватит им трофеи делить.
- А вообще нельзя медлить, - продолжает свое Иванов. - Надо бы ударить.
- Подождем. Словаки - не главный наш враг...
- Но все же враг!
- Не знаю... - тихо отвечаю я. - Что это ты так настроен? Еще не известно, будут ли словаки воевать против нас. А ты, как это, - привет!..
Командиры рассмеялись. Только Иванов насупился еще больше.
- Не будут воевать? Какого же дьявола они пришли сюда с оружием? В дипломатию играть с ними? Да?
- Не горячись Иванов, - вмешивается в разговор комиссар. - Дипломатию мы тебе не поручим, учтем твой характер. А вообще-то говоря, товарищи, возможно, что и дипломатией нам тоже придется заниматься.
- При чем тут дипломатия? Партия поручила нам громить тылы врага, разрушать коммуникации. Я коммунист и несу равную со всеми ответственность. Ну, допустим, словаки не будут воевать. Но по охраняемым ими дорогам Гитлер погонит на фронт технику, живую силу. Что же мы, дадим им пройти?
- Не дадим, - говорю я. - Но надо вот что учесть. Нелегко разбить словацкие гарнизоны. Попробовать повлечь их в борьбу против общего врага - задача еще труднее. Но решение ее так много дало бы не только нам, не только словацким солдатам, но и народам обеих стран. Поэтому будем пока громить только немецкие гарнизоны.
Наступило напряженное молчание.
- Значит, словаков совсем не будем трогать? - спросил до сих пор молчавший Селивоненко.
Богатырь сурово посмотрел на него.
- Кто вам это сказал? Понадобится - тронем. Но прежде попытаемся разъяснить им их положение. Для этого у нас есть типография и другие средства. Поймите, сила партизан заключается и в борьбе за душу человека... Вот если не поймут, полезут, - тогда ударим! Потом снова будем разъяснять, - с улыбкой закончил Богатырь.
В дверях появился Рева с одним из полицейских, которые, убив конвой, освободили и привели к нам подпольщиков. Бывший полицай вел себя как дома. Сел на свободный стул, взял со стола листовку.
А Рева поделился своим планом: послать этого товарища в Брагин, у него там дружок в полиции, узнает пароль, пропуск. Воспользовавшись ими, отряд Ревы ночью проникнет в город.
Рева горяч, как всегда. Осаживаю его:
- Нет, Павел, мы приняли другое решение.
А сам вглядываюсь в бывшего полицейского. Кто этот человек? Может, вражеский агент, и его добровольный переход к нам - только ширма?
