К нам не раз гитлеровцы забрасывали шпионов. Приходилось всегда быть настороже. Мы принимали в свои ряды очень много народу и вынуждены были тщательно проверять каждого. Это обижало честных людей, но в конце концов они понимали, что проверка необходима. Зная, что поспешность в решении человеческих судеб недопустима, мы проводили эту работу медленно, осторожно, со всей возможной тщательностью.
- Как вы думаете, кто такой этот Репкин? - спросил я бывшего полицейского.
Пристально смотрю в изрытое оспой лицо. Он спокойно выдержал мой взгляд и ответил твердо:
- Это провокатор.
- Почему?
- Я так думаю... Кто-то хочет, чтобы партизаны не стреляли в словаков и не остерегались их. С помощью такой листовки немцы могут подсунуть партизанам целую организацию. Умный комендант подставит своего Репкина, наладит связь, будет играть в дружбу, выуживать ценные сведения, нашими же руками подготовит нам, партизанам, разгром.
Слова «нам, партизанам» прозвучали у незнакомца просто и очень весомо.
Таратуто неожиданно рассмеялся.
- Стреляный воробей этот бывший полицейский! Такого на мякине не проведешь.
Командиры заулыбались. Обстановка в комнате разрядилась.
- Молодец! - сказал Иванов, сильно хлопнув парня по колену. - Только объясни: какого черта ты в полицию пошел?
- А вы не чертыхайтесь, - сурово ответил тот. - То, что я освободил подпольщиков - не заслуга: на моем месте это каждый советский человек сделал бы. Ну а насчет полиции... Служа там, с оккупантами потруднее бороться, чем в партизанском отряде...
Командиры разъехались по отрядам. Богатырь отправился в редакцию нашей газеты «Партизанская правда». Я остался один в накуренной комнате.
Из соседней горницы доносился могучий храп Бородачева - он уснул впервые за двое суток.
Я подошел к карте. Разглядываю линию нашего маршрута, прочерченную красным карандашом. Она начиналась у города Трубчевска, что стоит на границе Брянских лесов. Дальше пересекала синие жилки Десны, Днепра и уходила за Припять, к древнему украинскому городу Овруч. Сюда предстояло пробиться нашему соединению.
По обеим сторонам от генеральной оси нашего рейда россыпь разноцветных кружков, пунктиров, треугольников, стрелок. Каждая из этих пометок означала стремительные переходы, ложные и настоящие бои, разгромленные фашистские склады, захваченные нами города и седа.
И все же карта не отражала всей истории нашего похода. Как на военной карте изобразить низкие осенние тучи, порывистый, пронизывающий ветер, затяжные дожди, непролазную грязь и непреклонную волю партизан, идущих в эту непогодь с тяжелыми боями по вражеским тылам?
За плечами сотни километров. В боях вырабатывалось искусство современной партизанской войны. Пока успех сопутствует нам. Но как сейчас перейти Припять, как заставить танковый полк СС и словацкую дивизию отступить от речных переправ?
Расхаживаю по комнате, рассуждаю вслух. По давней привычке мысленно ставлю себя на место командующего войсками противника. Он сейчас ломает голову над тем, в каком направлении партизаны двинутся дальше? Маловероятно, что после Днепра они сразу станут форсировать Припять. Переходить реки осенью - дело сложное. Таким образом, движение на запад исключается. Еще менее вероятно, что партизаны пойдут на восток. Не для того они переходили Днепр, чтобы уйти обратно. На юге, там где сходятся Днепр и Припять, дорог нет. Остается только одно: движение на север, в Белоруссию. Там магистраль Берлин - Москва, там крупные базы Гомель, Речица, Калинковичи... В пользу этого варианта как будто бы говорили и последние действия партизан. Ковпак явно выложил маршрут движения на Калинковичи. Выход нашего соединения от Лоева на Омельковщину тоже может натолкнуть на мысль, что мы направляемся в Белоруссию. И мы уже знаем, что немцы караулят нас на севере. Но тогда зачем они перебросили танковый полк из Василевичей на юг, в Брагин? И вдруг пришла догадка, вернее, разгадка! Немцы ждут, когда их главные силы заставят наши соединения отступить на юг, в заболоченный угол между Днепром и Припятью. Тогда танковый полк и словацкая дивизия ударят по нас, зажмут, окружат и довершат разгром. Хитро задумано!
Но мы обманем противника. Надо немедленно скрытно, лесами выйти к Припяти. Весь план гитлеровцев, уже приведенный в действие, будет сломан... Мы вырвемся из междуречья там, где враг не ожидает.
Вытащив из сумки Бородачева лупу, я стал разглядывать на карте берега Припяти, отыскивая наиболее подходящее место для перехода.
В соседнюю комнату, где сладко похрапывал Бородачев, кто-то вошел. По тяжелой одышке я узнал Бессонова - начальника штаба отряда Ревы.
- Товарищ Бородачев...
- Что случилось? - хриплым спросонья голосом спросил Илья Иванович.
- Взята станция Аврамовская.
- Как? Кем взята?
- Пришло донесение от Петрушенко. Возвращаясь от Ковпака, он встретил разведчиков Васьки Волчкова, а те еще раньше, наткнулись на словаков. Ну и вроде бы договорились с ними. В общем, противник отошел и оставил станцию. Товарищ Рева приказал нашему отряду готовиться к выходу на помощь разведчикам. Просим вашего подтверждения.
