Неожиданно свет фар выхватывает из темноты обоз. Останавливаемся и узнаем, что наши партизаны везут из Хойников трофеи. Люди очень возбуждены. Мне с трудом удается прервать их взволнованный рассказ, чтобы расспросить, как идет бой.
- Наши в городе. Отбивают танковые атаки.
- Где Рева?
- Должен быть на станции. Езжайте прямо. Только не сворачивайте вправо, иначе попадете в самый котел.
Машина вихрем мчится к станции. Пламя пожара помогает нам ориентироваться. Вот и Хойники. Стреляют отовсюду: и с противоположной окраины, и со стороны Брагина, так что, еще не доехав до станции, мы оказываемся в огненном кольце разрывов. Ехать дальше нельзя.
Выскакиваю из машины и бегу к станции. За мною Лесин. Реву находим сразу. Он набрасывается на Лесина:
- Ты что же, растяпа, свет в машине оставил! - И вдруг Павел рассмеялся. - Дывись, Александр, фриц вашу машину, видно, за свой танк принял. Перестал палить в эту сторону.
И действительно, противник перенес огонь.
- Как дела?
- Возмутительно! Боровик пропустил из Брагина фашистские танки. Вот и чухаемся теперь с ними больше часу. Фрицы зашли в тыл отряду Федорова. Но Федоров выкрутился и сам пролез за их спину. В общем, сложилась такая дурацкая ситуация: танки разорвали отряд Федорова на две части, а федоровцы расстроили боевые порядки гитлеровцев. Не поймешь, кто у кого в кольце.
- Где Богатырь?
- Да там, у комендатуры, будь она проклята! Никак к ней не подступишься. Кругом забор, только ворота открыты. А фрицы пристрелялись, бьют оттуда, спасу нет. Кочетков начал разбирать забор, понес потери... -Голос Ревы зазвучал как-то невнятно, и я едва разбираю последние слова: - И сам погиб...
- Убит?..
Кочетков - наша гордость. Скромный, смелый, настойчивый, он отличался удивительной отвагой. Кочеткову с бойцами достаточно было уцепиться хотя бы за один дом, и тогда считай, что взята вся улица.
- И на кой черт понадобилась вам эта комендатура? - не выдерживаю я. - Другого решения нельзя было принять? Только лезть напролом?
- Да ведь он сам полез, - с болью отзывается Рева.
- Пошли за Богатырем!
Отправив связного, Павел Рева говорит:
- А Кочеткова мы потеряли из-за этих словаков... Понимаешь, на станции стоял словацкий взвод. Они без боя отдали станцию и отошли к центру. Мы следом. Думали ворваться в комендатуру. А с другой стороны к центру уже подтягивался Федоров. Словаки нырнули во двор комендатуры. Ты только послушай, что те фашистские гады сделали. Пропустили во двор словаков и открыли по ним огонь. Словаки лежат, а их в упор расстреливают. Слышим крики: «Братья, помогите...» А мы никак ворваться не можем. Тут Кочетков и не выдержал... Хорошо, еще Богатыря не потеряли. Он рядом был...
- Вот она трагедия «нейтральных»! С немцами идти не хотят, с нами не решаются. В этой войне нет нейтральных, - невольно вырывается у меня.
- Да, словаки оказались между двух огней, - соглашается Павел.
Появляется Богатырь.
- Знаешь, Александр, танки нам всю операцию испоганили, - еще издали говорит он, вытирая потное, усталое лицо.
- Пусть Боровик отвечает за то, что пропустил их к нам в тыл, - взрывается Рева.
- Подожди горячиться! - останавливает его Богатырь. - Прибыл связной от Боровика. Боровик правильно сработал. Рассказывай, Спорихин, - обращается Богатырь к связному и раскрывает планшет с картой.
- Вот тут, - показывает по карте Спорихин, - на наших минах взорвалось два танка. За ними шла пехота. Мы два часа вели с ней бой. А в это время другие танки пошли обходной дорогой. Наш командир заметил это и бросил наперерез роту во главе с начальником штаба Ушаковым. Наши оторвали пехоту от танков и успели заминировать дорогу. Один танк решил возвратиться, чтобы выручить пехоту. И сразу попал на мину.
- Тогда понятно, почему они там крутятся, - уже миролюбиво говорит Рева, - Ну оттуда им не выбраться до рассвета, побоятся. Пусть покрутятся, пока не кончатся горючее и боеприпасы, тогда мы их возьмем, как рыбку сачком. Горючего у меня теперь много. На танках двинем за Припять, - уже совсем повеселев, заканчивает Рева.
После короткого доклада Богатыря картина проясняется. Богатырь и Рева еще до моего приезда решили возобновить наступление на центр Хойников и уже подтянули подразделения к исходному рубежу.
Втроем мы спускаемся в низину, где расположена комендатура. Первой в наступление пошла рота Смирнова. Под прикрытием станковых пулеметов и орудий партизаны подползают к воротам. Противник молчит. Но вот наши пытаются разбить забор, и шквальный огонь заставляет бойцов залечь.
- Отползайте за забор, - кричу я. - Отходите под прикрытие!..
Будзиловский усиливает огонь нашей артиллерии, но противник, видимо, надежно упрятал свои огневые точки.
К нам подбегает с ручным пулеметом Яркин.
- Разрешите зайти фрицам в тыл?
- Подождите, разведать надо, - останавливаю его.
- Там раненые словаки стонут, - нетерпеливо говорит Яркин.
«Надо спасать их, - молнией мелькает мысль. - Но это наверняка новые потери. Что делать?»
