- Салют полководцам! - раздался вскоре возле нас голос Пермякова. - Прежде всего, поздравляю со взятием Хойников! - Он горячо пожал нам руку, - А теперь разрешите высказать свое восхищение дерзким рейдом на Варшаву. Надеюсь вы, товарищ Сабуров, не будете скрывать от меня свой маршрут?
- Конечно, - на всякий случай поддержал я этот бредовый разговор. - Откуда вы узнали, если это не секрет?
- Что за вопрос? Даже сам Калашников доверяет Пермякову, - сказал он гордо и как бы сочувствуя мне, добавил: - не огорчайтесь, он просто хорошо меня знает. А вы, видно, человек скрытный. Хотя в наших условиях иначе нельзя... Хвалю, командир, хвалю!
Я остановил его довольно резко, но он ничуть не смутился.
- Искренне хвалю вас, - продолжал Пермяков. - Несколько часов назад видел Петрушенко. Спросите, что я ему сказал? Если бы о таком рейде узнал покойный Суворов, он бы в гробу перевернулся!
Я сразу понял все. Видно, Петрушенко что-то «загнул» о рейде на Варшаву. А Пермяков делает вид, что узнал об этом от какого-то Калашникова. Но кто такой Калашников? У нас был Калашников - командир взвода. Не на него ли ссылается разведчик?
- А насчет Калашникова вы бросьте! Это вам Петрушенко раскрыл наши карты.
- Не верите? - задиристо спросил Пермяков. - Калашников даже разрешил мне присутствовать на заседании бюро.
- Какого бюро? - вступил в разговор Богатырь.
- На бюро Киевского подпольного обкома партии. А Калашников его первый секретарь. Вы разве не знаете? Он очень сожалеет, что не может сейчас с вами встретиться.
- Мы тоже очень сожалеем, - попытался я придать искренность своему голосу. - Хотя даже в наших условиях для такой встречи не может быть препятствий.
- Вот это по-моему! - радостно откликнулся Пермяков. - Давайте договоримся, где и когда организуем встречу, а я постараюсь быстро смотаться к Калашникову.
Я пожал плечами. О Калашникове я ничего не знал, а Пермякову просто не верил.
- Вы что же. прибыли сюда только за этим?
- Нет, зачем? Это попутно. Я иду на связь с белорусами. Калашников поручил мне также найти Репкина и связаться с ним.
- А Репкин тоже секретарь обкома? - как можно наивнее спросил я.
- Вы что? Не слыхали о Репкине? Невероятно! Это какой-то хорошо законспирированный подпольщик-словак. Есть сведения, что он держит связь с белорусскими партизанами. А осенью сорок первого года пытался наладить связь с киевским подпольем... - Немного подумав. Пермяков добавил. - А как у вас насчет связей со словаками?
Боясь, чтобы не проговорился стоявший тут же Таратуто, я поспешил ответить:
- У нас нет времени заниматься делами оккупационных войск, искать законспирированное у них подполье. Мы бьем врага... А вот встретиться с Киевским обкомом партии очень желательно. Помогите.
- Конечно. Я немедленно займусь этим. Только где потом вас найти?
- Если не помешают, мы дней пять будем отдыхать в Барбарове.
На лицах Богатыря и Таратуты отразилось явное недоумение, но они ничего не спросили.
- Хорошо! - заключил Пермяков - Я действую. Думаю, что будете отдыхать спокойно. Тут такая дыра, можно располагаться даже на месяц. Большой умник тот, кто придумал этот маршрут!
- Давайте договоримся, куда посылать на встречу наших связных, - прервал я неуемные восторги Пермякова.
Надо сказать, что в ходе разговора я заметил, как менялся Пермяков. Он начисто отбросил прежнее высокомерие, перестал туманно намекать на свои дела, начал проявлять большой интерес к нашим. В прошлую встречу все было иначе. Эта перемена очень настораживала.
Мы договорились о свидании Пермякова с нашим связным в Мухоедовских лесах.
- Помните: черед два дня я обязательно буду в тех местах и найду ваших людей, - заверил нас Пермяков.
- Ты что, действительно решил устраивать пятидневный отдых? - набросился на меня Богатырь, как только ушел Пермяков. - А как Житомирщина?
- Успокойся! - дружески похлопал я по плечу Захара. - Это только психологический прием. Если существует и действует Киевский подпольным обком партии, и мы сможем связаться с ним - получим надежную опору. Если же Пермяков хвастается или задумал подлость, то все равно он должен будет организовать какую-то встречу. А в Мухоедовские леса мы пошлем, конечно, не связных. Пошлем отряд с радиостанцией.
- Они там и без Пермякова, возможно, найдут нити к обкому, - как всегда, с полуслова понял меня Богатырь.
- И еще одно, - продолжал я. - Соединение временно расчленим на несколько ударных групп и уйдем в разных направлениях.
- У тебя серьезные подозрения относительно Пермякова?
- Черт его знает... И да, и нет. А осторожность не помешает.
- Таков закон леса, как говорят наши бойцы, - согласился Богатырь. И, обратившись к Таратуте, спросил: - Когда начнем переправлять обозы?
- Делаем настил из хвороста, заливаем водой из пожарного насоса - достали в Юревичах. К утру укрепим лед. Пройдут, как по асфальту.
- Хорошо бы поторопиться, - добавил я. - Наши отряды отходят из Хойников прямо к переправе...
День был морозный, но пасмурный. Переправа шла спокойно. Гитлеровцы, видимо, потеряли наши следы.
