Было совсем темно, когда я возвращался в Словечно через Тхорынь. Навстречу, сияя фарами, на большой скорости мчалась партизанская автоколонна с зерном. Порожние машины спешили за грузом в Словечно. Расстояние здесь было небольшое, машины оборачивались быстро, и создавалось впечатление, что их очень много. Партизаны впервые были свидетелями замечательного зрелища: в Словечно еще идет бой, а наши уже возят трофеи. Да не на лошадях, а целой автоколонной!
- Ну, значит, не пропадет наш брат-партизан. Хлебом Гитлер в достатке обеспечил! - довольно улыбаясь, заметил мой шофер Степан Лесин.
- Весь вопрос в том, как сохранить его.
- Это проще простого, товарищ командир. Зерно сухое. Прикажите Коротченко мобилизовать стариков бочкотару мастерить. Ящики тоже сгодятся. Просмолить их надо, засыпать туда зерно и закопать. Тогда больше года пролежит - и ничего не случится. Верно говорю!
«Дельный совет, - подумал я, - хорошо бы заложить такие базы не только у нас, но и в других районах».
...А фашистский гарнизон в Словечно по-прежнему сопротивлялся.
- Пришлось даже несколько домов оставить, - рассказывает мне Богатырь. - Замучило нас каменное здание: нет спасения от обстрела. Но, кажется, нашли способ покончить с ним.
- Взорвать?
- Нет, Рева придумал другое... Пойдем посмотрим.
Партизаны из отряда Ревы взяли большую копну соломы, облили ее мазутом и двумя длинными канатами начали подтягивать к дому.
- Ничего не выйдет из этой затеи, - сказал я Богатырю. - Кто ее направит к двери? Место открытое, не подойдешь.
- Подожди, тут все предусмотрено.
Действительно, нашли выход: с помощью третьего каната, за который тянули сидевшие в укрытии бойцы, копну заставили обогнуть углы дома и подползти прямо к дверям.
Рева подбежал к пулеметам, ленты которых были набиты зажигательными пулями.
- Ну, хлопцы, устроим фрицам иллюминацию!
Заговорили «максимы», копна вспыхнула, огонь захлестнул коридор, и тотчас раздались оглушительные взрывы. Послышались крики, неистовая брань... Из окон верхнего этажа начали выпрыгивать фашисты. Как бы догоняя их, в проемах окон показались языки пламени.
За моей спиной раздался восхищенный голос Петрушенко.
- Вот это по-нашему! Надо отучить зверье прятаться за стенки. Пусть знают: партизаны если не убьют, то сожгут! - И уже спокойно сообщил: - Приехал с докладом Бородачев.
Мы отправились на квартиру бургомистра. Факелы пожарищ освещали Словечно. Дым и копоть стлались в воздухе. Яркие лучи фар снующих вокруг машин рассекали темень. Гул моторов разносился далеко над холмистым полем.
Перед окнами особняка застыли две немецкие грузовые машины. Вокруг суетились партизаны. Оказывается, грузовики подкатили незадолго до нас - подвезли запасы сражающемуся гитлеровскому гарнизону, да нарвались на партизан.
Рева первым влез в машину и закричал оттуда.
- Хлопцы, це ж они привезли нам подарок! Тут боеприпасов больше, чем мы израсходовали за всю операцию. И обмундирование, и чоботы. И еще что-то...
Было очень кстати, что немцы «любезно» доставили нам в Словечно столь ценный груз. К тому же две тяжелые грузовые машины помогли нам вывезти не один десяток тони зерна в партизанские закрома.
Продолжительный, трудный бой за Словечно длился тридцать семь часов и закончился полной победой партизан.
Штаб разместился в роскошном кабинете бургомистра. Богатырь, Рева и я внимательно слушаем Бородачева. Надев очки, он подвинул к себе настольную керосиновую лампу со старинным абажуром и читает:
Бородачев перевел дыхание и закончил:
- Донесение подписал командир отряда Селивоненко.
- Скажи, пожалуйста, як повезло Селивоненко, - с завистью произносит Рева. - Це наверняка работа взвода моего Калашникова.
- Насчет вашего Калашникова, Павел Федорович, не спешите. Он ушел из Киевской области. Есть донесение. Я доложу отдельно, - замечает Бородачев.
