Перед нами пожилой человек небольшого роста, в аккуратном костюме старинного покроя. Его круглое лицо обрамляет сизая бородка. В серых глазах застыла настороженность. Внешне он спокоен. Только слегка подергивается неестественно тонкий нос да на бледных щеках проступают красноватые пятна.
Мы предлагаем арестованному сесть.
- Как чувствуете себя в наших партизанских условиях?
- Сердечно благодарю господина командующего за внимание и прошу об одном: ускорьте расстрел. У меня и моей спутницы нет выбора. Смерть неизбежна. А расстреляете нас вы или наши хозяева - это, в конечном счете, безразлично.
Он тихонько, стараясь запрятать тревогу, постучал пальцами по столу. Тонкие губы дрогнули, растянулись в жалобной улыбке, интеллигентное лицо стало печальным.
- Старик я уже... Пожил - и хватит... Сам променял тихую, но голодную жизнь на эту - беспокойную и опасную...
- Кем ехали работать?
- Переводчиком.
- Давно занимаетесь этим?
- Это моя профессия.
- Когда выехали из Германии?
- Два месяца назад.
- Войск в Германии много?
- Кто их знает... Я служил на текстильной фабрике.
- Переводчиком?
- Так точно. Там работали французы. У меня от них много подарков..
Петрушенко лукаво посмотрел на шпиона и украдкой что-то записал. Я еще некоторое время беседовал с арестованным о его профессии, потом как бы невзначай обратился к Косте:
- Когда прибудут к нам самолеты из Москвы?
- Должно быть, дней через десять, - не задумываясь ответил он.
- Тогда попробуйте пока использовать арестованных. Пусть переводят захваченные документы...
- Правильно, - горячо поддержал мою мысль Петрушенко. - Может быть, и госпожу отправим в Москву? - В этот момент Костя был похож на рыбака, который готов ждать сколько угодно, лишь бы клюнуло.
- Простите, господа. Но моя спутница, она же немка. - Шпион снова постучал пальцами по столу. - А я русский. Бывший, правда, - попытался он пошутить.
Да, умирать он уже явно не хотел. И не хотел ехать в Москву со своей напарницей.
- Вы согласились бы работать в Москве? - с улыбкой спросил Петрушенко.
Кот тоже улыбнулся, почтительно наклонился в сторону Кости, видимо, ожидая разъяснений. А его цепкие глаза уже впились в фотографию, которую Петрушенко небрежно вертел в руках. Так и не дождавшись уточнений, арестованный наконец решил ответить на заданный вопрос:
- Коммунист из меня, господа, не получится. Физическим трудом заниматься я стар. Быть чиновником - надо заслужить доверие. Просто не знаю, что вам и сказать...
- Понимаете, - задушевно заговорил Костя, - все, что может сделать человек, должно принадлежать обществу. А кто получал пользу от вашей работы?
- Народ, - убежденно заявил господин.
Петрушенко пристально посмотрел на Кота, и я почувствовал: сейчас начнется решительная схватка.
- Хорошо, - произнес Костя, протягивая одну из фотографий шпиона, доставленную нам Станиславом. - Вы были текстильщиком в Бельгии? На кого, работали?
Глаза арестованного растерянно забегали, но он быстро овладел собой и с виноватой улыбкой произнес:
- Извините, на фабриканта.
- На какого?
- На французского.
- А чьим подданным были?
- Немецким.
- Значит, все эти годы занимаетесь разведкой?
- Не отрицаю, - натянуто засмеялся Кот, - только добавьте - коммерческой разведкой, не более.
- Посмотрите теперь на этот снимок!
- У вас была удачная операция, - нагло ответил господин. - Давно ли, если это можно знать? И кто стал жертвой?
- Не волнуйтесь, господин резидент. Эти копии доставлены из Берлина. А подлинники находятся там, где им положено быть. Никто и не подозревает, что с них сняты копии. Посмотрите, - Костя протянул ему оба снимка, - работа датирована октябрем сорок второго года. Как видите, это произошло совсем недавно.
Шпион внимательно посмотрел на фотографии, словно впервые их видел, и возвратил Косте.
- Хорошая работа. Теперь мне все понятно. Скажу откровенно: гестапо пыталось втянуть меня в антительмановскую разведку. Попробовали. Способностей не нашли. Получилась неудача...
Наступила пауза. Петрушенко вынул третью фотографию.
- Вы были в августе прошлого года в Кенигсберге?
Брови резидента дрогнули. Он чуть заметно кивнул.
- По этим бумагам?
- Да.
- А в словацкую дивизию ехали с этим? - И Костя показал карточку с четырьмя печатями.
Шпион на мгновение закрыл глаза. Потом, не отвечая на вопрос, обратился ко мне:
- Позвольте размять ноги, ревматизм у меня...
Походив по комнате, он резко повернулся к нам.
- Вы сможете отправить меня в Москву? - И получив утвердительный ответ, заговорил медленно, словно тяжело раздумывая: - Очень благодарен вам, господин командующий, и вам, господин капитан, что все обошлось без допросов. Мы легко поняли друг друга. Дело военное, и мне понятно, что с этим не медлят...
Петрушенко порылся в сумке, вынул записную книжицу и протянул шпиону.
- Ваша?
- Моя.
В записной книжке были зашифрованы многие сведения, представлявшие несомненный интерес.
- С Гиммлером вы давно встречались?
- Недели за две до того, как попал к вам.
- Где?
