- А секретарь комсомольской организации Василий Волчков из взвода Лаборева по своей инициативе установил связь со словацкими солдатами, охранявшими железную дорогу Ельск - Мозырь, - неторопливо продолжал Ульянов.
- Как это - «по своей инициативе»? - не удержался Петрушенко.
- А так. Пришли взрывать мост. Группу Волчкова обнаружили словаки. Начали, махать шапками, подзывать к себе. Партизаны ответили тем же. Договорились: по одному выйти на середину моста для встречи. Потом собрались вместе. По-дружески побеседовали и пошли минировать мост. Словаки даже тол помогли подносить. А перед самым взрывом они инсценировали перестрелку. Сейчас ведут регулярную переписку...
Рассказ Ульянова вызвал особенное оживление и одобрение присутствующих.
Видимо, потому комиссар отряда имени Щорса Бугров начал свое выступление с сообщения о том, что он установил связь с командиром словацкой роты. Встреча состоялась вблизи деревни Богутичи. Теперь партизаны регулярно посылают словакам листовки и получают от них важные сведения.
От отряда Селивоненко выступил секретарь парторганизации Конопелько. Он заострил внимание на вопросах бдительности:
- К нам в отряд пришли два человека с рекомендацией Киевского подпольного обкома партии. Мы приняли их в свою семью, как равных. Но новые партизаны необычно повели себя... Теперь выяснилось, что действительное руководство Киевского партийного подполья было почти полностью арестовано. А гестапо создало ложный обком партии во главе с провокатором Калашниковым.
Я взял донесение Гали, в котором подтверждалось сообщение Половцева, и дал прочитать редактору нашей газеты «Партизанская правда». Цыпко бегло просмотрел текст и немедленно огласил его:
- Вот так дела стряпает гестапо! Попадешь на крючок и не будешь знать, к кому, - заметил Таратуто.
- Завтра же отпечатаем большим тиражом листовку и разъясним народу гнусную роль этих провокаторов, - сказал Цыпко.
- А где же все-таки наш Калашников? - тревожно спросил Рева.
- Полиция распускает слухи, что его взвод разбит и уничтожен, - глухо отозвался Яковенко, комиссар отряда Селивоненко.
В комнате воцарилась гнетущая тишина. Трудно было смириться с мыслью, что из-за вражеской провокации погиб боевой взвод, командир которого, по злой иронии судьбы, был однофамильцем ставленника гестапо.
Горячие выступления делегатов завершились речью комиссара соединения Захара Антоновича Богатыря.
Он с удовлетворением отметил, что в соединении вырос большой резерв командных и политических кадров.
- Многие командиры отделений могут с успехом быть командирами и политруками взводов, а командиры взводов и политруки - командирами и комиссарами отрядов, - заявил он. - Настало время, когда наши замечательные кадры могут и должны стать тем костяком, вокруг которого будут создаваться новые и новые отряды. Дело чести и прямая обязанность каждого отряда - создавать новые боевые единицы. Пусть множатся ряды народных мстителей, - с подъемом провозгласил Богатырь. - Это будет наш боевой ответ на героические дела Красной Армии и тружеников советского тыла.
Недалек день, когда мы, партизаны, соединимся с победоносно наступающими советскими войсками. А чтобы приблизить тот день - крепче удары по врагу, выше знамя партизанской борьбы!
Конференция избрала партийную комиссию. Секретарем ее единодушно выдвинули Богатыря.
...Это было в суровую зиму 1942 года, в глубоком тылу врага. Партизанская партийная конференция заканчивала свою работу, и как клятва, как призыв к новым боевым делам во славу Родины под сводами маленького, занесенного снегом дома звучал «Интернационал».
К встрече нового, 1943 года мы готовились по-партизански. Многие грозные признаки говорили о том, что фашисты вот-вот двинут против нас крупные силы. Штаб хорошо понимал, что вряд ли удастся отстоять от врага Селизовку: слишком мало оставалось у нас боеприпасов, даже патронов для пулеметов и автоматов было, что называется, в обрез, а о снарядах для орудий и минометов и говорить не приходилось. Чтобы не тащить с собой пушки и минометы, ставшие теперь лишним грузом, мы закопали их до лучших времен в укромных местах. Так же поступили и с большинством пулеметов.
С тяжелым сердцем зарывали партизаны свое боевое оружие. Однако иного выхода не было. Только так могли мы сохранить его. Люди верили: это ненадолго. Раздобудем на каком-нибудь гитлеровском складе снаряды, патроны, и тогда...
