Быстро отыскиваем с Бородачевым возвышенность 154. Приказываю Иванову:
- Незаметно для врага выведите отряд в квадрат семнадцать-двадцать два...
За стенами нашей землянки слышится частая трескотня. Мы с Богатырем почти одновременно выбегаем за дверь. Из леса, восточнее Селизовки, там. где. по нашим данным, находятся словаки, кто-то бесшабашно запускает десятки ракет. Яркие вспышки следуют одна за другой...
- Ну, хлопцы, теперь держись! - говорю я.
- Там же словаки... - Богатырь еще не договорил, как раздался басовитый артиллерийский залп.
Мы прижались к стене дома, ожидая взрыва. Снаряды пронеслись над Селизовкой и начали рваться в западной стороне деревни в расположении эсэсовских войск.
Бегу к телефону.
- Чья артиллерия бьет по немцам? - спрашиваю Реву.
- Словацкая, та, что выстроилась напротив нас. Дай приказ, я ее живо приберу к рукам!
- Пока нельзя этого делать. Следи за боем в Селизовке. Как только противник ввяжется в бой со всех направлений, наноси удар с тыла по эсэсовцам...
Разговор оборвался. Телефонисты пытаются восстановить связь, но безуспешно. Значит, повреждены провода.
Минут через тридцать завязывается бой в расположении словацких частей. Длинными очередями бьют пулеметы, строчат автоматы, рвутся гранаты...
- Неужели Рева все-таки ввязался в бой со словаками? вырывается у меня.
- Почему Рева, - поправляет меня Бородачев, - может, словаки «по дружбе» подсыпали Реве?
Грохот артиллерийской подготовки смолкает, а гитлеровцы все еще не идут в наступление.
В заснеженном полушубке появляется раскрасневшийся, возбужденный Рудольф.
- Командир Рева приказал рассказать вам: сто первый полк ведет бой с германами.
- Значит, Налепка нас не подвел! - радостно кричит Богатырь.
- Налепка там, - продолжает Рудольф - Я лежал в густых елочках, совсем близко от того места. То мне добре слышно было. Он приказ давал артиллеристам: «По врагам славян - огонь!» Поверьте, товарищ командир, Налепка наш человек...
- Ну вот, Илья Иванович, все правильно, - обнимаю я Бородачева.
Рудольф отправляется обратно. Перед уходом он несколько раз повторяет наш краткий приказ Реве:
После ухода Рудольфа мы долгое время сидим в неведении. Противник молчит. Никаких известий ни от Иванова, ни от Ревы. Это продолжается мучительно долго...
В 24.00 мы, едва ощущая вкус, принялись жевать замерзшие бутерброды. Так, в ожидании боя, в холодной землянке на окраине Селизовки, я и мои друзья встретили новый, 1943 год.
Но вот, словно добрый новогодний вестник, зазуммерил полевой телефон. Мы плотно окружили аппарат. Но радость была преждевременной: к нашему проводу подключились немцы.
- Сволочи! Предлагают сдаваться в плен, - едва сдерживая ярость, сказал Бородачев.
Настало время принимать решение. На всякий случай приказываю зажечь костры, приготовленные еще днем у каждого «дзота» и на подходах к линии обороны
Выхожу на улицу. Село словно вымерло. Голое поле вокруг Селизовки освещено полыхающими кострами. Они бросают на снег неровный, но яркий свет. От этой картины тревожно становится на сердце, и я не столько понял, сколько почувствовал, а ведь до рассвета нам не удержаться здесь. И тогда можем лишиться единственного выхода на юго-восток. В памяти всплывают воспоминания, сохранившиеся с тех времен, когда я с батальоном выходил из киевского окружения. Там, в Харьковцах, мы тоже всю ночь провели в большом напряжении, вблизи вражеских войск. А с рассветом оказались в огненном котле. Счастье, что нам удалось на короткое время оторваться от врага... Но тогда я не знал партизанских методов борьбы в современной войне. Теперь за нашими плечами немалый опыт удачных оборонительных боев на Брянщине, опыт вождения отрядов в сложных и даже очень опасных условиях. Это окрыляло, вселяло уверенность.
В конце улицы одиноко чернела наша «татра». В ней сидел Лесин и на слабых оборотах прогревал мотор.
Меня почему-то потянуло на КП командира отряда «За Родину» Ивана Филипповича Федорова. Нет ли у него чего-нибудь нового? В глубине души я понимал, что это пустая надежда: связные Ревы могли прибыть только сразу на наш КП. Но я понимал и другое - им вообще не пробиться через освещенную кострами полосу на глазах у врага. И все же направился к Федорову.
По пути столкнулся с Кизей. Он шел к левофланговому дзоту, где, по его словам, что-то случилось. На подступах к дзоту мы услышали приказ наружной охраны залечь.
Лежа выслушивали сообщение командира роты Кузьмина:
- Из леса, от дороги, связывающей Селизовку с Красноселкой, ползут вражеские цепи.
Тут же к нам открыто подошел командир роты Санков.
- Товарищ командир, фрицы пошли в наступление.
- Местность хорошо пристреляна?
- Видите пни? - показал Санков. - По ним установлена наша прицельная линия. Пулеметчики откроют огонь, как только враг появится у этих пней.
- Действуйте! - одобрил я.
- Началось наступление со всех направлений, - сообщил Бородачев, когда я вернулся на свой КП.
