- С кем связь держите? - спрашиваю Хабло.
- С товарищем Строкачем... По поручению ЦК КП(б)У товарищ Строкач командует партизанскими отрядами на Украине.
Ну, это уж такая удача, как в сказке!..
Набрасываю текст радиограммы: организовали партизанский отряд, действуем в южной части Брянского леса, ждем указаний.
Хабло спокойно берет мою записку и уходит с ней. Его спокойствие мне кажется противоестественным...
Мы сидим за столом, как старые боевые друзья, встретившиеся после долгой фронтовой разлуки.
Боровик широко расставил ноги, оперся ладонями о колени, оглядывает нас большими, чуть выпуклыми глазами и начинает рассказывать. Говорит он спокойно, неторопливо, без тени бахвальства, хотя боевые дела его отряда заслуживают того, чтобы гордиться ими.
Все внимательно слушают Боровика. Только Воронцов с безразличным скучающим видом оглядывает комнату.
- Наш отряд был организован Сталинским обкомом партии еще в июле, - начинает Боровик. - Вошли в него добрые хлопцы: донбасские шахтеры, металлурги донецких заводов. В конце июля привезли нас в Киев, маленько подучили на семинаре, и в августе я попал на совещание - собралось примерно двадцать командиров и комиссаров таких же, как наш. новорожденных партизанских отрядов. Нас приняли секретари ЦК КП(б)У товарищи Коротченко и Бурмистенко. Они долго беседовали с нами, дали каждому отряду задания и, прощаясь, сказали: «Помните, вы полпреды партии и Советской власти».
Боровик приглаживает густые темные усы и продолжает:
- В августе за Киевом, у реки Ирпень, перешли линию фронта и попали в Малинские леса Житомирской области. Узнали, что в селе Белый Берег расположился штаб фашистского полка и в ту же ночь разгромили его. А через семь дней тем же порядком растрепали штаб второго полка: грохнули пятьдесят солдат и офицеров, уничтожили штабную радиостанцию, захватили все документы... После этого и началось.
Боровик опускает голову, задумывается на мгновение.
- Да, после этого и началось, - повторяет он. - Привязались к нам фашисты, и добрых полтора месяца мы не могли оторваться от противника: чуть ли не каждый день бои, стычки. Боеприпасы подошли к концу, в октябре мы решили прорываться через фронт, к армии. Прошли шестьсот километров - и вот мы здесь... Со мной пятьдесят бойцов, - заканчивает Боровик.
Мы с Бородавко засыпаем его вопросами: как они шли эти шестьсот километров, где и как организовывали дневки, как форсировали реки, встречали ли по дороге партизан.
- Через Днепр переправились как нельзя лучше, - отвечает Боровик. - Рабочий киевской электростанции Москалец и колхозники села Ново-Глыбово просто-напросто перевезли нас на рыбачьих лодках. Обошлось без единого выстрела... Партизан видели, конечно. Особенно на Черниговщине. Рассказывали нам, что где-то неподалеку хорошо бьется отряд какого-то Попудренко. А один старик под большим секретом сообщил мне, что прибыл товарищ Федоров, секретарь Черниговского обкома партии. «Теперь дело пойдет еще шибче», - говорил он. Правда, надо сказать, и тогда на Черниговщине мы уже чувствовали крепкое подполье...
Начинаем расспрашивать Погорелова и Воронцова.
Их отряды сформировались в Харькове из рабочих и служащих харьковских предприятий. Свою боевую страду начали в сентябре на Сумщине, пускали под откос вражеские машины, рвали телефонную связь, жгли мосты...
Командиры рассказывают о боевых делах своих отрядов, и сразу же бросается в глаза, как различны эти два человека - горячий, суетливый, все близко принимающий к сердцу Погорелов и неразговорчивый, замкнутый Воронцов.
- Когда продвигались на север, - говорит Погорелое, - впервые узнали, что в районе Путивля действует отряд Сидора Артемьевича Ковпака и его комиссара Семена Васильевича Руднева, а где-то неподалеку от них бьются Шалыгинский, Кролевецкий и Глуховский отряды.
- Все это чепуха. Сущая чепуха, - выслушав Погорелова, бросает Воронцов. - Увлекаются крупными отрядами, эффектными боями. Рано или поздно это неизбежно приведет к разгрому. Нет, партизанский отряд должен быть прежде всего малочисленным - самое большее двадцать бойцов. Примерно, как у нас, харьковчан. Диверсии надо проводить максимально дальше от своей базы. Тогда годы просидишь спокойно в лесу - никто тебя не найдет.
Долго длится наша беседа.
В конце концов выясняется, что последние дни отряды жили впроголодь, и сейчас у них нет никаких запасов. Бородавко пишет записку Ларионову, чтобы он выдал нашим гостям продукты из суземских трофеев.
- Мне ничего не надо, - говорит Боровик. - Нас полностью снабдил Трубчевский райком партии.
Передаем приглашение гостям на конференцию. Боровик и Погорелов охотно принимают его. Воронцов удивленно пожимает плечами.
- Конференция? Зачем это?..
Возвращаюсь в Красную Слободу и сразу же окунаюсь в нашу будничную партизанскую жизнь.
