Нет, от него не отделаешься. Протягиваю наши севские документы. Староста внимательно разглядывает их. Полицейские стоят молча, настороженно наблюдая за нами.
Положение не из приятных. Смотрю на Пашковича. Внешне он совершенно спокоен. Только жилка на виске бьется часто-часто.
Как и следовало ожидать, староста ровно ничего не понял из немецкого документа. Он увидел одно - хищную птицу со свастикой на хвосте. И этого оказалось достаточно.
- Слушаю вас, господа, - уже другим, подобострастным тоном говорит он, отдавая нам документы. - Чем могу служить?
Мы еще не придумали, чем может служить нам староста, и Пашкович повторяет, как затверженный урок:
- Почему хулиганство в селе? Почему не приветствуют?
- Полиция, - разводит руками старик. - Из Севска приехали. По заданию. Ну вот и распоряжаются. Рассказывают, в Суземке что-то случилось. Теперь приказ дан у всех документы спрашивать.
- А ну, идите сюда, - приказываю полицейским.
Пятеро полицейских нехотя подходят.
- В чем дело? - продолжая грызть семечки, развязно спрашивает нескладный мужик лет сорока.
- Встать смирно, мерзавец! Почему без дела околачиваетесь?
Окрик производит впечатление, но до повиновения еще далеко.
- Задание севского коменданта выполняем.
- Какое задание? Я сегодня был у коменданта, и он ни о каком задании не говорил.
- Значит, не всем знать о нем положено, - насмешливо бросает нескладный мужик.
Пашкович, наконец, выходит из себя и обрушивает на полицейского такое грубое, такое замысловатое ругательство, что диву даешься, как может выговорить его такой выдержанный, такой корректный Николай. И сразу же обстановка меняется. Полицейские вытягиваются в струнку.
Не даю им опомниться.
- Где оружие?
- В старостате, - испуганно бормочут они.
- Почему без оружия шляетесь? Немедленно принести ко мне!
Минуты через две полицейские возвращаются с винтовками. Выйдя из саней, Пашкович берет одну из них и снова кричит:
- Ржавчина? На боевом оружии ржавчина? - Он тычет затвором в лицо полицейскому и бьет его прикладом по спине. - Хамье! Сложить оружие в сани.
Полицейские послушно выполняют приказ, и только тут приходит в себя нескладный мужик.
- Я старший полицейский. Разрешите обратиться, господин начальник.
- Не разрешаю хамам со мной разговаривать.
Полицейский настаивает:
- Какие указания будут?
Указания?.. Какие дать им указания?
Пашкович находится быстрее меня:
- Ждать нас в старостате. Мы скоро вернемся, и тогда получите указания...
Приказываем старосте сесть в санки. Машка с места берет крупной рысью.
- Вот это по-германски! - довольно потирая руки, говорит рыжебородый. - Распустились больно. Кричат, ругаются, водку пьют. - «Ты, - говорят, - большевиков укрываешь». А каких большевиков - не разъясняют... Девку с собой привезли. Она с ними здесь по одному делу, но, вроде бы, получше их. Спасибо, надоумила меня. «Дай, - говорит, - им водки - они утишатся».
- Где эта девушка? - нетерпеливо спрашивает Пашкович.
- У лесничего остановилась. Повидать ее хотите? Вот сюда, в проулок свернуть надо. Только нет сейчас лесничего: уехал в Камаричи деньги собирать.
- Налог, что ли?
- Нет, указ сверху поступил: собрать деньги за лес, что был нарублен при советах.
- Ты, конечно, все собрал? До копейки?
- Мое дело сторона: ему поручено - он и собирает... Вот, вот его домик. С высоким крылечком...
Входим в дом. В первой же комнате на лавке сидит Муся Гутарева.
- Кто вы такая? Откуда? - сурово спрашивает Пашкович, и я чувствую: в этой суровости не только игра, но и раздражение на Мусю за то, что вызвала его в Игрицкое, заранее зная о полицейских.
- Пришла по делу, - смущенно отвечает она.
- Из леса? Партизанка?
Муся не успевает ответить: на ее защиту выступает хозяйка.
- Да что вы, господин!.. Из Севска девушка. Верными людьми рекомендована.
- А вот мы посмотрим, что это за верные люди... Выйдем-ка на минутку, поговорим.
Выходим во двор... Если бы на нас взглянуть издали, было бы полное впечатление, что взыскательное строгое начальство допрашивает растерявшуюся девушку. Во всяком случае так выглядели Пашкович и Муся. На самом же деле Гутарева взволнованно спрашивает:
- Почему вы приехали со старостой? Видели полицию? Да? Все сошло благополучно? А я так волновалась...
- Что это значит? - сурово спрашивает Пашкович.
Муся взволнованно рассказывает, что она уже работает в городской управе, но три дня назад ее вызвал комендант, приказал отправиться в Игрицкое и непременно разведать о каком-то раненом командире артиллерийского полка, который скрывается в селе. Муся решила воспользоваться этой отлучкой из Севска и послала вызов Пашковичу. А перед самым выходом из города комендант неожиданно навязал ей этих полицейских. Предупредить Пашковича было не с кем и некогда. И вот уже второй день Муся, нервничая, сама не своя, ходит по хатам, делает вид, что ищет советского офицера, и не знает, как выйти из положения, как спасти Пашковича от неизбежной встречи с полицией.
