Пашкович постепенно отходит. Он уже стоит у стола и поднимает рюмку.
- Хорошие слова сказал Тулупов. Да, скоро рассвет. Не знаю, когда он придет. Может быть, в этот день будет пурга, может быть, яркое летнее солнце, но это будет самый торжественный, самый ликующий день. Больше всего на свете мечтаю дожить до него и с открытым сердцем сказать себе: я сделал все, чтобы приблизить этот сияющий день... Вот этого желаю себе и всем вам, друзья...
Входит Ларионов, что-то шепотом докладывает Богатырю и, внимательно выслушав его, уходит.
- Связной пришел от брасовского отряда, - подойдя ко мне, тихо говорит Захар. - Просят приехать как можно скорее.
Поручив Балясову и Тулупову собрать своих людей и ждать нас, темной новогодней ночью мы уезжаем к брасовцам.
Среди редкого низкорослого дубняка и чахленьких кривых березок, в глубине Брянского леса, километрах в трех от его восточной опушки, на песчаной возвышенности жарко пылает костер. Вокруг него толстые деревянные чурки, колоды, стволы поваленных деревьев - словно скамейки вокруг громадной огненной клумбы. Мы сидим у костра, ждем, когда прогнется командир отряда, и слушаем неторопливый рассказ дежурного о том, как брасовцы круглые сутки жгут этот неугасимый огонь и плавят снег в больших котлах.
Тихо вокруг. Только весело потрескивает костер, разбрасывая красноватые искры. Ярким снопом поднимаются они «высь и гаснут в непроглядной предрассветной тьме.
Побелел горизонт на востоке, занимается заря, уходит ночь, и справа, из утренней морозной мглы, вырастает высокая насыпь землянок. Круто вверх торчат жестяные трубы. То тут, то там вьется над ними синий дымок. Иногда блеснет над трубой искорка, вспыхнет золотой язычок огня и погаснет. А костер по-прежнему горит ярким высоким пламенем. Безлюдно вокруг. Лишь часовой маячит вдали, да дежурный подбрасывает в костер новые чурки...
Здесь все кажется странным, необычным, непонятным. Мы видели, как жили суземцы и трубчевцы. Там лагерь располагался в лесной глуши, вдали от дорог, около речушки. Дымоходы замаскированы хвоей. По ночам, как правило, бодрствует добрая половина отряда. И в помине нет этого негаснущего костра... Да, нельзя обвинить брасовцев в излишней конспирации...
Из землянки выходит пожилой мужчина в синем халате с ведрами в руках - надо полагать, отрядный повар. Равнодушно поздоровавшись с нами, он набирает воду из котлов, наливает большие кастрюли и вешает их над огнем: очевидно, завтрак пришел готовить.
- Морока с этой водой, - ворчит он.
- А кто же вас заставил здесь лагерь разбивать? - насмешливо спрашивает Рева. - Или хуже места во всем районе не нашли?
- Осенью была здесь вода - и ручеек, и колодец. А сейчас, на-поди, вымерзли.
- Да у нас все так. Без внимания и разума, - замечает дежурный. - Оттого и недовольство в народе.
- Недовольство?.. Разговорчики, товарищ дежурный! - неожиданно вскипает повар. - А ты что же, Федор, как в колхозном таборе в уборочную хочешь жить? О патефоне скучаешь? Драмкружка не хватает? Нет, Федор, война пришла. Не забывай, где находишься. Не до жиру - быть бы живу. «Скажи спасибо, что еще снег есть. Неровен час, и тот отберут...
- Положим, снега от вас никто не отберет, - замечает Богатырь. - А как вообще вы живете, товарищи? Что поделываете?
- Вот так и живем, - с обидой в голосе отвечает дежурный. - Хлеб жуем, воду кипятим, дрова заготовляем. Иногда сводку слушаем, как люди воюют. А сами не воюем, нет. И уж не знаю, почему. То ли охоты мало, то ли руки не доходят за этой забавой, - и он зло швыряет в костер очередное полено, - Одна надежда: вчера бюро райкома выбрали - авось поднажмет на командира.
- А что райком может сделать? - продолжает возражать повар. - Сам видишь - зима. Пойдешь по снегу на операцию, следы за собой оставишь и непременно за собой гостей приведешь. Вот тогда...
- Командир проснулся, - перебивает дежурный.
У землянки стоит невысокого роста мужчина в теплой шапке, в накинутом на плечи тулупе. Это Капралов - командир отряда.
- Дежурный, подъем давай! - кричит он.
Заметив нас, подходит, крепко жмет руку.
- А мы вас только сегодня вечером поджидали... Хорошо, что приехали. Пока завтрак будут готовить, пойдемте потолкуем.
Мы сидим в командирской землянке. По обеим сторонам деревянные нары. В углу стоит железная бочка, приспособленная под печь. Посредине стол. Начальник штаба раскладывает на нем карту района. Тут же жена командира - она, оказывается, живет в отряде.
Докладывает командир.
Нет, это не командирский доклад. Слова пустые, невесомые.
