Разведчики исчезают в предутренней мгле. Наш обоз выходит на дорогу. На востоке, там, где темной стеной стоит Брянский лес, уже светает.
Лютый мороз. Воротник моего тулупа сразу же покрывается инеем.
Еду в середине колонны. В мглистом морозном сумраке еле различимы головные сани Кошелева.
Вот они неторопливо подъезжают к мельнице. Так же медленно (слишком уж медленно!) приближаются к главным воротам... Тишина...
Что это? Остановились?..
Нет, они уже миновали ворота... На какое-то мгновение скрываются за пристройкой. И вдруг, вырвавшись на дорогу, мчатся к городу.
- В карьер!
Васька Волчков на сумасшедшем ходу (как только он ухитрился!) вскакивает в розвальни, где сидим я и Бондаренко.
- Разрешите доложить. Телефонная связь перерезана. Сторож лежит с кляпом во рту. Фашисты на том свете.
Свистит морозный ветер в ушах, обжигает лицо.
- Быстрей! Быстрей!
Впереди вырастает Трубчевск.
Снежная пыль бьет в глаза. Кошелева не вижу, но, судя по времени, он уже в городе.
- Ходу! - несется по колонне.
Тяжело храпят кони. Скрипит снег под полозьями.
Вот и окраина - занесенные снегом домишки, безлюдье, тишина. Сворачиваю в сторону и круто останавливаю розвальни, пропуская мимо себя колонну. На мгновение мелькает лицо Погорелова. Во весь рост в распахнутом полушубке стоит в санях Рева.
В центре города гремит выстрел. Неестественно громко разносится в морозном воздухе его эхо.
Еще выстрел. Еще. Вспыхивает беспорядочная стрельба. Надо полагать, бьют по Кошелеву.
Неожиданно стрельба обрывается. Минуты три стоит напряженная тишина. Значит - прорвался Кошелев!
Длинная автоматная очередь разрывает воздух. Крики. И опять очередь. Опять.
Стрельба нарастает с каждой минутой. Она уже вспыхивает в разных концах города. Это группы Ревы вступили в бой.
Выходим из розвальней и медленно идем по улице - я, Бондаренко, Емлютин, Богатырь.
Выстрел. Пуля свистит над головой. Еще выстрел. Бьют рядом, из небольшого домика справа.
Бросаемся за угол ближайшего сарая.
Две фигуры мелькают у забора домика, откуда раздались выстрелы, и исчезают за высоким сугробом палисадника. Что-то неуловимо знакомое в их облике. Мне кажется, один из них - Абдурахманов. Как они попали сюда?
Глухой взрыв гранаты. Звон разбиваемого стекла. Шум.
Рывком распахивается дверь, и на высокое крыльцо выскакивают два фашистских солдата. Один из них, словно куль с овсом, переваливается через перила и падает в снег. Второй бежит к калитке, но тут его срезает автоматная очередь Богатыря.
На крыльце появляются Ларионов к Абдурахманов.
- Откуда? Почему здесь?
Ларионов мнется:
- Отстали, товарищ командир. Услышали выстрелы. Ну, и...
Нет, он чего-то путает. Но сейчас выяснять некогда. Потом.
- Обыскать. Взять документы.
Ларионов и Абдурахманов поспешно бросаются выполнять приказ, а я смотрю на этот домик.
Крохотный, будто игрушечный, с резными наличниками, с затейливой резьбой крыльца, с петухом на воротах, и вся в белом уборе елочка у входа. Ну прямо иллюстрация к старой-старой русской сказке. И тут же на чистом белом снегу лежат две фигуры в грязно-зеленых шинелях. Какими органически чужими, какими инородными кажутся они здесь...
Стрельба в городе усиливается. Уже вступили в бой минометы.
Спешим к центру. Впереди Ларионов, сзади Абдурахманов.
- Что это - охрана? - спрашивает, улыбаясь, Бондаренко.
Не успеваю ответить: к нам навстречу бежит связной.
Рева докладывает, что все идет «як надо»: городская управа занята, наш заранее намеченный КП (здание против нее) свободен, подпольщики до прихода Ревы окружили комендатуру и тюрьму, и Павел сейчас штурмует эти здания.
- Значит, живо подполье! - радостно гремит Бондаренко.
Когда мы подходим к КП, солнце уже поднялось - громадный красный шар, подернутый морозной дымкой. Мороз все такой же лютый. Стрельба не стихает. Время от времени стонут и ухают мины.
Один за другим подбегают связные.
Погорелов ворвался в комендатуру к уже ведет тяжелый бой в самом здании. Просит подкреплений. Посылаем к нему Боровика.
Ваня Федоров сообщает, что полицейские перебиты, и здание полиции наше.
Докладывает Кошелев: занял заранее обусловленное место на погарской дороге, подходы к городу с запада охраняются его отрядом.
Пока как будто все идет по плану.
- Товарищ командир, разрешите обратиться.
Передо мной неизвестный военный.
- Капитан Бородачев. Из госпиталя. Докладываю: выздоравливающие готовы идти в бой. Какие будут ваши указания?
- Всех раненых, медицинский персонал, медикаменты немедленно перебрасывайте к мельнице.
Бой вспыхивает с новой силой. Враг, засевший в тюрьме, упорно обороняется. Погорелова еще до прихода Боровика выбили из здания комендатуры, он занял аптеку, что стоит напротив, и обстреливает все входы и выходы из комендатуры.
- Минометы Новикова к Погорелову! - приказываю я.
Как четко и быстро работает Новиков - уж слышен характерный надрывный вой его мин.
Затрещали пулеметы. Гремит «ура». Это, очевидно, Погорелов бросился в атаку.
Подбегает связной:
- Новиков ранен в ногу!
Тотчас же новое сообщение:
- Беда, товарищ командир. Ранили Погорелова.
Нет, у Погорелова явно не ладится.
