За саманным домиком был садовый участок, весь заросший бурьяном, с засохшими плодовыми деревьями, а сам участок был окружен заборчиком из серого полусгнившего горбыля. Только по фасаду дома Андрею удалось обновить забор и заменить горбыль на зеленый профнастил. Странно, он зарабатывал довольно приличные деньги, но они почему-то утекали сквозь пальцы, словно песок, и дом и участок выглядели грязно и неухожено.
Купол высокого темно-синего неба, усыпанный стразами мелких звезд, раскинулся над домом. Осенний воздух был чист и свеж, и Андрей вдыхал его полной грудью. После работы на угольном складе он вымазывался как черт в угольной пыли, и часто работал без респиратора, который мгновенно забивался от пыли. Потом долго отплевывался угольной пылью.
Андрей толкнул дверь и вошел в сени. В сон шибанула вонь от застоявшейся мыльной воды в китайской стиральной машинке с отломанной крышкой. Он выругался. Говорил же сучке Ирке вылить воду еще неделю назад, но за пьянками и гостями ей было некогда.
В зале, освещенном голой стосвечовой лампочкой, за столом сидел сосед по кличке Буга, усеченной части фамилии «Бугаев», с лицом, похожим на помятую рублевую бумажку еще советских времен. Лицом Буга был очень похож на писателя А.Грина, только А.Грин после ссылки в Сибирь стал писателем и больше не попадал в места не столь отдаленные, то Бугаев, отмотав десятку за убийство, нигде не работал, пил не просыхая, а наклюкавшись, искал любой повод, чтобы подраться и расписать кого-нибудь ножичком. Дело шло к тому, что Буга должен быть опять загреметь в каталажку. Воздух свободы был для него слишком ядовит и поэтому был противопоказан. В тюрьме Буга чувствовал себя как дома.
– Андрюха! Д-дружбан! Г-где т-ты зап-проп-пастился? – заплетающимся голосом спросил Буга. – Т-тут к-как раз на т-тебя ос-сталось!
Преувеличенно осторожными движениями, чтобы не дай бог не разлить драгоценные остатки водки, Буга опустил горлышко бутылки в стакан и набулькал в него. Получилось ровно четверть стакана.
Андрей одним глотком выхлебал водку. Та имела резкий химический привкус ацетона. Его всего затрясло, когда жидкость обожгла пищевод и провалилась в желудок. Он схватил обкусанный ломоть хлеба, бросил в рот, и стал усиленно двигать челюстями, пытаясь зажевать привкус ацетона. Комната плавала в табачном дыму. Буга курил едучий самосад, и глаза у Андрея стали слезиться.
– А где бабы? – спросил он.
– Бабы? – удивился Буга. – Только что тут сидели.
Он обвел пьяным взглядом комнату, но женщин не нашел.
– С-стран-но, к-куды ж они делись, – пробормотал Буга. – А ты посмотри в той комнате.
Он махнул рукой в сторону соседней комнаты. Андрей заглянул в неё. Там на двух диванах, стоявших буквой «г», лежали ничком две женщины. У одной подол халата был задран на голову, обнажая грязно-белое, в веснушках, тело, трусы в красный цветочек спущены, и в толстую задницу была воткнута пустая водочная бутылка. Это была его жинка, Ирка. Другая, большая рыхлая женщина, была сожительницей Буги. Обе были мертвецки пьяны.
– Ирка, вставай, – Андрей стал трясти жену за плечо.
Жена что-то недовольно забурчала и повернулась на бок. С губ на покрывало тянулась тонкая струйка слюны.
– Вставай, сука, – не выдержал Андрей.
Ирка приподнялась и рухнула покрывало. Андрей разозлился и отвесил Ирке пару оплеух:
– Чего разлеглась, шалава!
Женщина заворочалась и кое-как поднялась.
– Чой-то мне мешает, – Ирка никак не могла одернуть полы халата, мешала бутылка. Она выдернула бутылку и с тупым изумлением рассматривала ее. Горлышко бутылки была измазано темно-коричневым дерьмом и неприятно пахло.
– Кто эт-то мне воткнул, – Ирка громко пукнула, и в комнате неприятно запахло.
Волна темной ярости накрыла Андрея. Он ударил Ирку кулаком в лицо. Она, как подрубленная, упала на пол. Андрей стал пинать её ногами. Женщина с мычанием ворочалась под ногами.
– Ты чо Ирку охаживаешь? – перед Андреем появился Буга.
– Это ты бутылку ей в жопу засунул? – зло спросил Андрей.
– Я, – не стал отпираться Буга. – Обе лежат, слюни пускают, я и сунул. Прикольно-то как! Как цветочек в горшке, из жопки-то растет! гы-гы!
Он засмеялся визгливым смехом.
– А чо своей не присунул?
Буга пожал плечами:
– Так бутылка была одна, а в другой немного оставалось. Сп-пецом для тебя держал. Ты ж допил, рази, не помнишь?
– Тебе сейчас засуну, – пообещал Андрей, но не нашел бутылку. Тогда повалил Бугу на пол и, как до этого жену, стал пинать его ногами.
– С-сука, ты чо деешь? Счас встану, всю харю попишу! – истерично визжал Буга, сплевывая с разбитых губ кровь.
Андрей не обращал внимания на его вопли, а старался еще сильнее поддать, не только Буге, но и Ирке.
Буга продолжал выкрикивать ругательства, а Ирка закрыла голову руками, и каждый раз, когда ботинки Андрея попадал по ней, утробно хекала.
