– Вот и хорошо, я ему подарочек принес.
– Поэтому и оделся как клоун, – кивнула девчонка и полюбопытствовала. – Мне покажешь?
– Нет, это подарочек только для него.
– Жаль, – протянула девчонка. – Мне давно никто не делал подарки.
Андрей достал из кошелька несколько смятых купюр:
– Возьми, пойди себе конфет купи. Боюсь, сегодня тебя не покормят. Некогда хозяйке будет.
– Марула? Та догонит и еще половником по заду даст, – девчонка схватила деньги и побежала, только засверкали голые пятки.
Щелкнул замок, калитка со скрипом открылась, показав ромбовидного мужчину, в синих спортивных штанах и шлепанцах. У него была маленькая голова, узкие плечи, громадный живот и тоненькие ножки. Шорты с трудом были натянуты на брюхо. Мужчина от бровей до ступней ног был тщательно задрапирован рыжими густыми волосами. Череп был голый. От мужика вкусно пахло хорошей водкой.
– Ч-чего т-тебе? – заикаясь, произнес ромбовидный.
– Подарочек вам принес от Аленушки, моей сестрички.
Ромбовидный наморщил лоб в явно тщетной попытке вспомнить:
– Н-не п-помню такую, но п-подарочек д-давай. Я-я их л-люблю.
Настильник младшей сестрицы стоял перед Андреем. Несмотря на обещание убить, он не собирался этого делать. Убить было слишком гуманно. Раз, – и прервал нить жизни. Так ничего этот ублюдок не поймет, оскорбится, и на том свете будет жаловаться, что его убили по «беспределу». Андрею хотелось, чтобы педофил остаток своей поганой жизни страдал, как его младшая сестренка. Поэтому решил оскопить. Сколько раз по ночам представлял, как отчекрыжит ему яйца и заставит их съесть. Осталось воплотить свой замысел в жизнь. Спокойно и неторопливо. Почему-то был уверен, что сопротивления не будет. Ублюдки хлипки на расправу.
Андрей преувеличенно неспешно вынул нож, блеснувшей хищной сталью:
– Вот мой подарочек.
Он покрутил нож перед глазами ромбовидного ублюдка, чтобы тот впечатлился:
– Сейчас тебя как кабана охолощу. Пидором станешь.
Отчиму бы спешно удрать, спастись от ножа, но от страха у него ноги словно приклеились к земле, и ему оставалось только бессильно наблюдать за острой сталью, которая сейчас лишит его, сластолюбца, возможности пробовать юное и сладкое мясцо глупых курочек и петушков. Он так называл про себя девчонок и мальчишек, попадавших в его приемную семью. Жена прекрасно знала о тайной слабости мужа и потакала ему, стараясь брать в приемную семью только красивых девочек и хорошеньких мальчиков. Отчим, на людях, старался быть заботливым отцом большого семейства, дома был жестоким тираном. Он избивал за любой проступок приемных детей, которые боялись его до дрожи в коленках. Если проверяющие время от времени замечали у приемных детей ссадины и синяки, то дети или отмалчивались, или неохотно буркали, что сами упали или подрались между собой. Правду говорить боялись: проверяющие уезжали, а отчим мог жестоко избить или в очередной раз изнасиловать. Ромбовидный, как загипнотизированный, смотрел на нож. Наконец, сумел выдавить блеющим испуганным голоском:
– Эт-то н-не я-я, н-не я-я…
– Ты, сука, ты! – прорычал Андрей, сорвал с него штаны, неожиданно легкомысленные трусы в игривый красно-белый горошек и ухватил за мошонку, проросшую густыми рыжими волосами. Отчим словно очнулся и затрепыхался в его руках. Андрей с омерзением ощутил, как катаются в руках чужие горячие яйца, и полоснул по ним ножом.
– И-и-и! – тонко, на одной тоскливой ноте, взвыл оскопленный, и, упав на землю, свернулся калачиком. К нему неспешно подошла голенастая пестрая курица и клюнула между ног. Оскопленный еще громче взвыл, словно пароходная сирена. Курица, шумно захлопав крыльями, испуганно отскочила в сторону, боком посмотрела на лежащее тело и неспешно пошла по двору, поклевывая только ей видимые зерна в пыли.
Андрей брезгливо отбросил в сторону липкий мешочек. Из будки с лаем выскочил огромный бело-рыжий пес. Он взвился в прыжке, но короткая цепь не дала дотянуться до незнакомца с ножом, но успел перехватить мешочек в воздухе. Клац, и мешочек исчез в пасти собаки. На крыльцо выскочила плоская тетка в темно-зеленом платье и бросилась к ромбовидному скопцу:
– Тимошенька, кто посмел тебя обидеть?
Лежавший на земле не отвечал, только продолжал сучить ножками и тянуть на одной ноте «и-и-и».
Женщина бросилась к собачьей будке, но Андрей не стал дожидаться, когда с цепи спустят собаку, закрыл калитку и ушел. По пути снял с себя клоунский наряд, и стал одним из незаметных прохожих на улицах поселка. Он знал, что его обязательно будут разыскивать, а если поймают, припаяют большой срок. Был готов к этому, но просто сдаться полиции не собирался. Пусть ищут клоуна в поле, или в толпе таких же клоунов. Андрей не испытывал угрызений совести. Как старший в семье, должен был заступиться за младшую сестрицу. Он выполнил задуманное. Точка. Андрей, не обладавший тонкой и сложной душевной организацией, не рефлексировал по поводу усекновения мошонки педофила. Не будучи религиозным, он хорошо помнил библейские заповеди: «око за око, зуб за зуб».
