Женские руки вручили остолбеневшему Андрею аленький цветочек и подтолкнули к нему душу Аленушки. Он смотрел на младшую сестренку и не узнавал её. В последний раз она была живым скелетом, а сейчас – заморенное бесполое существо, беззубое, с голыми деснами, с провалившимся ртом и запавшими мутными глазами. Её чудные волосы свалялись и превратились в паклю грязно-серого цвета. На шее – незамкнутая странгуляционная борозда
– Это не Аленушка, – пробормотал в отчаянии он. – Это не Аленушка, – его голос сорвался на крик.
– Как не твоя ненаглядная сестрица Аленушка? – не понял Господь Бог. Он опять закатил глаза, и бесполое существо сначала растаяло в воздухе, но потом вновь появилось. Господь Бог твердо сказал. – Ошибка исключена. Это Аленушка. Такой она поступила. Но я уважу твои чувства, – Господь Бог вновь щелкнул пальцами, по душе Аленушки словно прошлась волна, и она превратилась в ту чудесную малышку, которую запомнил Андрей, когда расставался с ней.
Андрей почувствовал, как на глаза навернулись слезы. Что с тобой сделали, любимая сестричка, что с тобой сделали, какие муки ты перенесла, что так рано ушла из жизни, превратившись из милой девчушки в древнюю старуху? Он не смог сдержать слез, что покатились по щекам. Девчушка тонким пальчиком вытерла слезу на щеке:
– Братец, спасибо этому доброму дяде, я уже не помню себя такой. Только не могла больше жить в психушке и повесилась.
Андрей обхватил тонкие плечи сестрички Аленушки и заплакал навзрыд, не стесняясь слез. Мужчины еще как плачут, только невидимыми миру слезами.
– Фу, – сестричка отстранилась от него, – как от тебя водкой несет. Батя ведь не пил. Поэтому и плачешь пьяными слезами. Только не плачь. Сделанного не воротишь. Поверь, мне сейчас так легко, когда умерла. Больше так жить не могла.
Рядом раздалось деликатное покашливание. Брат с сестрой повернулись к Господу Богу:
– Хоть это и не в моих правилах, и воздастся каждому по делам его , но есть сильное желание отступить от правил. Какой же я милосердный Господь Бог, если не могу облегчить страдания одной единственной душе? Аленушка, меня тронули слезы, хоть и пьяные, твоего братца. Повелеваю быть в сем облике без страданий и горестей навеки вечные. Я не отправлю тебя в ад, где ты будешь постоянно переживать грех самоубийства. Пусть для тебя раскроются врата Рая.
Господь Бог повелительно махнул рукой, и перед Аленушкой расстелилась длинная белая дорога, в конце сверкающая алмазами приветливо распахнутые огромные двери Рая:
– Иди, Аленушка, иди со своим аленьким цветочком. Как знать, в Раю ты можешь встретить счастье, которое не смогла обрести на грешной земле.
– Прощай, братец, – Аленушка нежно поцеловала Андрея в щеку, – спасибо, и за цветочек, и за Рай.
Она пошла по дороге, и её фигурка стала уменьшаться, а двери расти, и едва вошла во двери, как радостно запели трубы, зазвучали тимпаны, и двери закрылись.
Господь Бог внимательно посмотрел на Андрея:
– Готов ли пожертвовать своей бессмертной душой ради сестрицы Аленушки?
– Готов, – Андрей ни секунды не раздумывал. – За всех готов отдать свою душу.
– Даже за отчима-насильника, жену Ирку, кандальника Бугу, на котором печати негде поставить?
– Готов, не покривив душой, ответил Андрей. – не ведали, что творили.
– Верю, но не могу принять твою душу во искупление грехов человеческих. Нужна душа чистая, а у тебя руки в крови. Отчим – это мелочь, по сравнению с тем, что совершил этой ночью. Ты – убивец Ирки. Мне же нужна душа чистая, безгрешная, твоя отягчена злом.
Андрей застонал. Как – он убил Ирку? Не может быть!
– Поверь, я не обманываю, – Господь Бог прочел его мысли. – Поэтому будешь нести свой крест и каяться. Ты не подумал о своих дочках. Мне жаль, но лимит доброты я исчерпал до дна. Прощай.
Андрей словно на скоростном лифте сверзился с небес и очутился в убогой комнатенке с столом в объедках. Он убил Ирку, он убил. Эта мысль выжигала ему мозг. Он опустошенно опустился на табуретку.
– Пяпя, пяпя, – дочка дернула его за рукав. – Тебе плохо?
Андрей посмотрел на дочку. Детдомовская безотцовщина порождает детдомовскую безотцовщину. Круг замкнулся.
– Нет, доченька, все хорошо. Просто папа сильно устал, – Андрей проводил и уложил дочку рядом с другой. Больше их он никогда не увидит.
Андрей вернулся в комнату, где его поджидал Буга с ножом в руке. Вид у него был страшный, перекошенное лицо в крови, губы беззвучно дергались. Увидев Андрея, он скакнул к нему и всадил нож в живот с проворотом.
Андрей охнул и без чувств свалился на пол, и из-под щелястых половиц выступила вода, которая стала быстро наполнять комнату.
Буга, выронив нож, стал пятиться в другую комнату и испуганно повторять:
– Н-не я, н-не я, я н-не х-хотел, я н-не хотел.
Он юркнул в другую комнату. Там с разбегу бросился в воду и обратился в сома. Надька-пьянь вместе Иркой ни во что не обратились, их тела бултыхались в воде, вокруг головы Ирки медленно расплывалось, все увеличиваясь, красное пятно, а Надька–пьянь захлебнулась рвотными массами.
