— А я не уйду, — сказала Рита. — Я пока не тороплюсь. Мне через час надо быть дома. Мать велела. Дядя с теткой в гости приедут. Мать хочет, чтобы я перед ними выступала как порядочная, чаем их поила: «Скушайте, дядя, пирожок, отведайте, тетя, варенья…».
Они проехали мимо привокзальных киосков, и Анисим свернул в первую попавшуюся глухую просеку.
Здесь было пусто, тихо и сумеречно. Солнце уже ушло отсюда и светило только в конце просеки. А там Анисим увидел белую козу и рядом с ней неподвижно стоящего отца.
Это было неожиданно и непонятно. Как попал сюда отец, что он здесь делал?
Анисим резко затормозил и, чтобы удержать велосипед в равновесии, ухватился за забор.
— Ой, что ты? — испуганно вскрикнула Рита.
— Ничего… Тихо, — шепотом приказал Анисим.
Отец стоял в задумчивости и смотрел на козу. А коза, отпрянув в сторону, натянув веревку, смотрела на него. На отце был его темный костюм и галстук. И он очень странно выглядел рядом с козой, они очень не подходили друг другу. И было непонятно, почему отец — такой городской с виду, солидный человек — стоит и в печальной задумчивости разглядывает эту худущую, ничем не примечательную, вполне обыкновенную козу. А то, что задумчивость отца была печальной, Анисим почувствовал сразу. Что-то произошло с отцом, иначе как бы он оказался здесь, в стороне от их дачи, в неурочное для прогулок время?
— Кто это? — уже тоже шепотом спросила Рита.
— Мой отец.
— Я его утром видела, когда мы шли в лес… С ним была женщина. Остроносенькая такая, с челочкой.
— Это моя мать, — прошептал Анисим.
— Они нас очень рассматривали… Представительный гражданин, — сказала Рита и почему-то тихо вздохнула.
Анисим сидел напружинившись, готовый в любую секунду, если отец обернется, нырнуть за спину Риты.
Он не боялся, что отец увидит его с девушкой на раме велосипеда. Он почувствовал, что отцу будет неприятно и неловко, что он застал его сейчас, здесь.
Отец стоял в конце просеки и показался Анисиму, как и недавно в ночи, бесконечно одиноким. Но тогда он, кажется, был счастлив своим одиночеством, и Анисим, бесшумно следуя за ним в густой, теплой тьме, прислушиваясь к его тихо напевающему голосу, боялся нарушить это короткое и хрупкое счастье. А сейчас было совсем другое. И у Анисима сжалось сердце. И, прячась за спиной Риты, он с горечью подумал, что почему-то нельзя подойти к отцу и спросить, что же случилось с ним и чем ему помочь.
Одиночество отца требовало еще большего уважения, было еще более неприкосновенно, чем одиночество в той ночи. Нельзя было даже просто попасться ему сейчас на глаза. Анисим чувствовал это.
— Чего это он? — шепнула Рита. — Что он, козы живой никогда не видел?
— Помолчи, — оборвал ее Анисим. — Не надо… Извини.
Рита смолкла. Отец, отвернувшись наконец от козы, шагнул в освещенное солнцем пространство, пересек его и вошел в следующую, тоже сумрачно затененную деревьями просеку. Но шел он не к дому, а в сторону от него. Наверное, опять к полковнику Кравцову, подумал Анисим.
Отец шел, как всегда, неторопливо, он вообще не терпел спешки и суеты. Он не пополнел с годами, не ссутулился, походка у него была легкой, и, глядя в его ровную спину, Анисим подумал, что издали отец выглядит совсем молодым человеком.
Сейчас уже не казалось, что отца что-то гнетет. Он шел медленно, гуляющей походкой. Дошел до конца дальней просеки, свернул вправо… Да, пошел к Кравцову. Опять будут сидеть весь вечер на веранде над шахматной доской, подумал Анисим.
Рита соскользнула с рамы велосипеда.
— Фу-у! Устала. Пойдем пешком. А то сидишь, как ворона на проволоке.
Анисим послушно слез с седла.
— Боишься отца? — спросила Рита.
— Нет, — сказал Анисим.
— А чего ж ты от него прятался?
— Так надо было, — неопределенно ответил Анисим.
Рита стояла совсем близко к нему, лицом к лицу, и Анисим вместе с исходящим от нее запахом костра уловил в ее дыхании сладковатый запах вина. И это было неприятно. Лицо Риты, лишенное косметики, было безгреховным, а запах вина снова пробудил в душе Анисима тяжелые сомнения, терзавшие его весь день. Анисим отодвинулся от нее.
Рита, кажется, что-то поняла или почувствовала и сказала:
— А я весь день про тебя думала.
Она осторожно притронулась пальцем к синяку под глазом Анисима и добавила с непривычной и совсем не свойственной ей нежностью:
— Не послушался меня, и вот… Больно?
— Уже нет, — сказал Анисим.
Она некоторое время смотрела на него, придвинувшись к нему совсем близко. Потом вдруг вскинула руки на шею Анисима, крепко и властно приникла к нему всем телом и поцеловала в губы. И сразу же оттолкнула его ладонями в плечи и отступила на шаг.
— Не смотри на меня. Я косметичку дома забыла. А в лесу весь день жара, дым, комарье… Страшная я, наверное, сейчас?
— Нет. Так лучше, — пробормотал Анисим.
— Ничего не лучше, — решительно сказала Рита.
Она повернулась и пошла к скамейке у забора в глубине кустов, села, с удовольствием вытянула ноги в синих, в обтяжку, эластичных брюках.
