Сейчас, оглядывая оборудование, занявшее приличную площадь, переработанные ингредиенты, часть из которых мы сохранили в стазисе на всякий непредвиденный случай, вспоминая полученные за месяц практические навыки алхимии и зельеварения, мне казалось, что эти предметы я могла теперь преподавать или получать по ним дополнительное месторское звание. Местресс целительства и местресс алхимии — звучит неплохо.
К последнему ингредиенту — сыворотке из крови василиска, мы подошли совсем поздно, короткая стрелка подходила к девяти вечера.
На одном из столов, подальше от основной рабочей зоны, стоял чайник с какой-то выпечкой. Кажется, до этого мы тоже что-то ели и пили, только я не заметила и не запомнила что. Кларисса ставила поднос каждый раз на одно и то же место, и у нас выработался определенный рефлекс в свободную минутку, когда руки не заняты, подходить и брать.
Сыворотка добавлялась сразу. Когда Майк взял колбу и начал переливать в чашу с лекарством сыворотку, все затаили дыхание. Часы и те притихли, и тикали едва-едва, боясь помешать, и время вместе с ними пошло медленнее, словно завязло и загустело, как и жидкость в колбе.
В чаше пробежала легкая рябь, будто кто-то дунул, а потом легкое свечение вспыхнуло и погасло, оставив слабое-слабое мерцание. Жидкость темно-красного цвета соответствовала тому, что должно получиться.
— Мы это сделали, — прошептал Рей.
Майк тяжело оперся ладонями на стол и сдул упавшую на глаза отросшую прядку. Кейв подошел к столу с другой стороны, присел на корточки и стал вглядываться в чашу, стараясь не дышать, чтобы не дай ушедшие…
Я же стояла, не в силах поверить, что это конец. Будто дальняя-дальняя дорога закончилась, и последние силы, которые ушли на отчаянный финишный рывок, тоже. Я налила себе полуостывший чай, взяла пирожок и прикрыла глаза. Лекарство готово.
Наверное, стоило дождаться утра, чтобы со свежими силами и головой перейти к заключительной фазе, но никто не пожелал ждать. Целый месяц ожидания и напряжения исчерпал наш запас терпения.
Ксавьер оставался в анабиозе, как вернуть его к жизни нам рассказал Морис, а чтобы наверняка — оставил записи. В тайной службе уже вывели двоих горе-грабителей моего дома, те потихоньку восстанавливались, ничего интересного поведать не могли, но сам эксперимент по снятию анабиоза можно считать успешным.
Мы же решили не выдергивать Ксавьера сразу. Во-первых, выход из анабиоза и так сильный удар по организму, зачем рисковать? Во-вторых, неизвестно, как поведет себя зараженный и ослабленный драконьей чумой организм. Все раны мы залатали и заживили, но болезнь почти высосала в нем силы. Он был на грани. Так что приводить его в себя не собирались, а постараться плавно перевести его в глубокий целительный сон. Он сведет все риски к нулю, и позволит лекарству подействовать.
Для этого Майку обеспечили вход в мансарду и проход через защитный контур. Без ассистента в таких сложных и тонких манипуляциях никуда.
Кларисса очень хотела присутствовать, но мы попросили ее не приходить. Не хотелось случайно отвлечься и допустить ошибку.
В мансарде царила темнота, с улицы доносилось кваканье, лягушки особенно расплодились к концу лета и переквакивали тихих на их фоне цикад. Магические огни мы не зажигали, опасаясь малейшего искажения в заклинаниях. Использовали свечи, которые захватили с собой и расставили вокруг кровати. Все это напоминало какой-то темный ритуал. Ночь, свечи, двое с мелом и ножом…
На самом деле, это и был ритуал. Сначала на полу вычерчивалась схема с замкнутым контуром, потом по ней пускалась магия, ее количество постепенно нарастало и подпитывалось расставленным в ключевых узлах накопителями. В определенный момент, когда накапливалась критическая масса магии, она сметала ограничитель и узким, но мощным потоком вливалась в тело человека. Эффект схож с запуском сердца ударом — рисково, но действенно. Здесь удар запускал циркуляцию магии и жизненных токов в организме.
Майк сел на пол, приготовившись ждать, я же расхаживала взад-вперед. В какой-то момент друг не выдержал, поймал и силой усадил меня рядом.
Я боялась моргнуть, чтобы ненароком ничего не пропустить. Пусть Ксавьер не очнется и не откроет глаза — мы попросту не дадим ему этого сделать, сразу же погрузим в целительный сон, но он уже не будет той неподвижной куклой. И одеяло теперь придется кстати.
И все же момент магического «удара» я едва не пропустила. Задремала на плече у друга, пригрелась, перенервничала, перенапряглась.
— Проснись! — Майк резко поднял меня на ноги. — Действуем.
Других команд не понадобилось. Заклинание сна окутало моего лорда, все глубже затягивая в свою пучину. Пульс немного скачет — это Майк показывал жестами и начал стабилизировать пациента.
Я же, как паутиной, опутывала Ксавьера сонными чарами. Он бессознательно сопротивлялся. Удивительно, больше месяца в анабиозе, должен пластом лежать, а он пытался пошевелить руками, пальцы отчетливо сжимались в кулаки, усилием воли лорд старался стряхнуть с себя все: и остатки анабиоза, и наведенный сон.
