— Вылитый, — подтвердила я, рассматривая пегаса, лежащего на ладони в защитной перчатке. От фигурки ощутимо шел жар, но он быстро остывал. Глаза — синие камушки, судя по магическому фону — крохотные накопители. Интересно, для чего ему магия? — Удивительно, как вы по памяти передали столько деталей. И крылья пропорциональные, не длиннее, не короче.
— Это глаза, — Хьюго моргнул, пусть стекло и не требовало увлажнения. Моргание для меха — скорее привычка. — Они не только видят, но и запоминают. Я долго их совершенствовал, менял на улучшенные. Первые были простые, плохо видели и почти не различали цвета. Следующие чуть лучше, да, но цвета я продолжал путать. Так, постепенно я создал глаза, почти не отличимые от человеческих, да… А потом решил, что этого мало. И раз у меня все равно искусственные глаза, то я должен получить от них столько, сколько возможно. Теперь я безошибочно измеряю расстояние, для кого-то «на глаз» — весьма приблизительная мера, а у меня точность до толщины волоса. И если я видел пегаса, то всегда могу повторить его пропорции.
— Это потрясающе, — только и смогла сказать я. Человеческие возможности не знают границ, и Хьюго — живое тому доказательство.
Раньше мастер про свое зрение не говорил. Тем удивительнее было от него услышать подробности.
— А вы не думали изготавливать их массово? — как целитель, я не могла не оценить все перспективы. — Ведь у множества людей проблемы со зрением, а некоторые и вовсе живут слепые и не всем целители в силах помочь. А тут такой шанс.
— Думал, и даже пытался, — мастер привел меня к себе в личную комнату, где, конечно же, принялся заваривать традиционный чай из трав. — Вся беда в том, что я создавал глаза для себя. Пусть магией мы почти не владеем, но и те крохи, что есть, позволяют работать с материей, рождая нечто новое. Если кому-то взять и просто вставить чужие глаза — они не приживутся и не начнут видеть, нужно сроднится, срастись, стать одним целым. — Хьюго поставил передо мной кружку. Стеклянную, конечно. И стеклянную ложку в ней. Здесь почти все, если оглядеться, было стеклянным. Маленький стеклянный мир. — И оказалось, что созданные чужими руками глаза не готовы служить своему владельцу. Ведь чтобы вещь ожила, в нее нужно вложить частичку себя.
Хьюго взял у меня пегаса и поставил на стол, осторожно провел пальцами по голове, по вытянутой шее, по спине. И фигурка дрогнула. Сначала я решила, что мне почудилось. Но вот стеклянный пегас сделал первый неуверенный шаг, за ним второй, третий, дернул хвостом, проверив на месте ли, и неуверенно взмахнул прозрачными крыльями. Затем пара быстрых скачков, и пегас прыгнул в попытке взлететь. Я хотела крикнуть, что разбег должен быть больше, но не успела. Ожившая фигурка стремительно взмыла вверх, но не удержалась и упала на пол. Я бросилась поднимать и, наверное, совсем не удивилась бы, если бы пегас жалобно заржал, но он опять стал всего лишь красивой статуэткой. Еще и крыло отломилось, и это у хваленого меховского стекла! Заряд магии закончился? Или ошибка создателя?
Я растерянно посмотрела на Хьюго, равнодушно наблюдавшего за своим творением.
— Его можно починить? — неуверенно спросила я, заранее предвидя ответ.
— Нет, — в голосе мастера мелькнуло удивление. — Это всего лишь пробный образец, я подумаю, как его улучшить, чтобы не падал.
Мехи никогда не оставляли неудачные экземпляры и уничтожали их без сожалений.
— Ведь у вас все ударопрочное, почему же он разбился?
— Чтобы фигура двигалась стекло не должно быть прочным. Наоборот, структура очень хрупкая, да. Значит, он должен хорошо летать.
- Ему нужно брать разбег, чтобы взлететь. Во всяком случае, настоящие взлетают именно так — сначала набирают скорость, а потом подключают крылья.
Мех кивнул, а я держала пегаса с отломанным крылом и не спешила отдавать создателю.
— Можно я оставлю его себе? — почему-то от мысли, что его выкинут или пустят на переплавку, сердце болезненно сжалось.
Черная стеклянная статуэтка слишком напоминала Фарго.
— Дай сюда, — мех протянул большую ладонь. — Да не бойся, ничего не сделаю.
Я с сомнением отдала пегаса, надеясь, что мастер не способен на злые шутки и не швырнет у меня на глазах крылатого коня в урну. Но Хьюго приставил крыло к туловищу, накрыл его рукой и абсолютно целым вернул мне.
— Спасибо! — пегас стал рядом с кружкой и блеснул мне синим глазом.
— Ты хотела что-то спросить, да? — мех взял свою кружку и уселся напротив.
Каждый раз я смотрела на стеклянные стулья и недоумевала, как они выдерживают немалый вес крупного меха? А теперь, когда я видела, как заклинание расщепления и то не взяло пробирки, — уже и не удивительно совсем.
— Да вот… — спросить или не спросить? Теперь, глядя на меха, взять и выдать: а вы не знаете, где достать кровь дракона, не так-то просто.
— Твое исследование удалось?
— Почти, — в науке отсутствие результата тоже считается результатом. — Мы уперлись в небольшую проблему…
— Какую?
