С трудом, но все же удалось взять несколько отгулов за свой счет, вот только лучше от этого не стало. В отеле существуют неприкосновенные правила и огромный перечень нелепых, выдуманных черт те, кем законов. Любое отклонение от обязанностей без серьезной причины грозило увольнением. Плевать она на это хотела! «Удобство клиентов — залог успеха!»
Каждую смену Лиза слышала эту глупую, полную восторга фразу: она вылетала из большого ярко-красного рта начальницы, вместе с ядовитыми слюнями. Кругом одна несправедливость.
Чтобы не сидеть, уставившись бессмысленным взглядом в записку, Лиза порвала ее на мелкие кусочки и смыла в унитаз. Дело совсем не в Жене. То есть, не совсем в нем. Скорее, в какой-то отдельной его части. Отдельной. Господи, неужели она думает об этом серьезно?
Даже если он сейчас появится перед ней из-под земли, то все равно не сможет адекватно объяснить то, что произошло на журнальном столике. Просто потому, что это не имеет ни объяснения, ни логики, ни смысла. Не имеет ничего. В лучшем случае, он беззлобно посмеется, а в худшем… об этом не стоит даже думать.
Чтобы успокоиться, Лиза решила поехать к матери. Рядом с ней все погружалось в состояние покоя и хотя бы на какое-то время вставало на свои места.
Полтора часа до родного дома она провела в мечтательной задумчивости, уставившись в пыльное окно автобуса, и провожая взглядом проплывающие мимо широкие поля и искусственно выращенные лесополосы. Изредка на глаза попадались заброшенные села и фермы с плоскими, кое-где впалыми крышами.
Трясясь на потрепанном сиденье, она думала о времени, которое снова тратила зря.
Она представляла его, как что-то настоящее и живое. Например, животное.
Время, будто мерзкая раздувшаяся жаба, жрет все подряд, пока без сил не завалится набок. И даже после этого продолжает испытывать голод. От маячившей в дали старости никуда не убежать и не спрятаться: рано или поздно глубокие морщины покроют лицо, испортится фигура, поредеют и станут седыми волосы. Все, что останется, — это богатый жизненный опыт и безотчетный страх перед неизбежностью смерти. От этих мыслей становилось не по себе.
Мама, как обычно, работала в огороде. Закатав до локтя рукава длинной рубашки, и склонившись до самой земли, она с молчаливым усердием пропалывала грядку с морковью и свеклой. На веранде из распахнутого окошка играла музыка: настроенный на «русское радио» старенький магнитофончик едва не разрывался на части, булькая и надсадно хрипя через каждые два слова.
— Мамулечка, здравствуй!
— Лиза, ты приехала! — забыв про грядку, мама всплеснула руками: грязь комьями осыпалась с пальцев и замарала блузку, но она не обратила на это внимания.
— Я только вчера думала, как там мои доченьки, почему не едут, не звонят. Совсем, наверное, закрутились со своими заботами!
— Что бы ни было, я о тебе никогда не забываю. — Не выдержав, Лиза прижалась к материнской груди и тяжело вздохнула.
Зря она всю дорогу уговаривала себя не волноваться и не показывать бушующего внутри отчаяния. Как не скрывай, а настоящие чувства все равно вылезут на поверхность, такова уж ее слабая натура.
— Что случилось? Почему такой несчастный вид?
— Да не то чтобы случилось… только, пожалуйста, не переживай, хорошо?
— А что, есть о чем переживать? Обычно, ты никогда не приезжаешь без предупреждения.
— Ну, это смотря с какой стороны посмотреть. — Лиза отвела глаза. — Извини, что не сказала сразу, но вышло так, что мы с Женей расстались. Я знаю, как хорошо ты к нему относишься, и именно поэтому так долго молчала. В общем, ты и сама все понимаешь.
Несколько долгих минут они смотрели друг на друга. При виде печальных глаз матери, хотелось отмотать время на несколько часов назад, и возможно, вообще не выходить из квартиры. В конце концов, все имеет свойство заканчиваться.
— Вот, значит, как. А Кристина знает?
— Нет. Я не хочу нагружать ее своими проблемами. Да и что она сделает, если узнает? Почему я вообще должна перед ней отчитываться?
— Ну почему же сразу отчитываться? — мама покачала головой, — вы друг другу родные сестры все-таки, а не чужие люди.
Вместо ответа Лиза многозначительно усмехнулась и прошла в дом. Странно, но на этот раз ничего не действовало, не утешало истерзанную душу. Хотя, вроде бы, все по-старому: просторные сени, узкий коридор, светлая комната с телевизором в центре — сверху на широкой коричневой крышке вязаная салфетка, с боку стоит обеденный стол, а к стене прислонился диван с потертой от старости спинкой.
Стены, оклеенные светлыми обоями в мелкий розовый цветок, приятно холодили пальцы — она машинально провела рукой, пытаясь оживить прошлое, но ничего не вышло. Еще бы. Ведь прошлое никогда не приходит по заказу.
— О, нет, скажи, что это неправда! — На электрической плитке, журча жиром, лопалась яичница.
Лиза быстро подхватила сковороду прихваткой и перенесла на подставку: жар плыл прямо в лицо, и, выпятив губу, она подула на челку.
— Опять оставила на огне и забыла?!
— Ну, не кричи, пожалуйста. Я вышла за зеленью, и просто немного отвлеклась.
— Да так, что едва не спалила весь дом.
