Мама обтерла лицо пальцами, так, будто стряхивала налипшие на него слова. С последним прикосновением, кожа на щеках обвисла, и уголки губ завернулись вниз. Старость. Вот она какая. Стоит только снять маску, и сразу же на поверхность проступают тщательно замазанные пигментные пятна и складки, — ложь, наглая ложь, что можно обмануть время. Оно не скроется даже под толстым слоем тонального крема и пудры. Именно поэтому нужно торопиться. Торопиться получить свое.
Мама поднялась со стула и шумно дыша, опустилась рядом — протяжно заскрипели пружины старого дивана. От темно-коричневой кофты пахло застарелой пудрой и простенькими цветочными духами. Этот запах Лиза помнила наизусть, — без него мама была бы чужой.
— Не понимаю, зачем думать о несуществующих проблемах? Если ты не беременна и свободна, почему бы просто не наслаждаться жизнью, пока не встретится настоящая любовь?
— Именно этого я и хочу, мамочка. Именно этого.
Лиза улыбнулась. Глубоко в ее сердце пряталось убеждение, что она точно знает, как нужно поступить. Словно наивный ребенок, она с расширившимися от восторга глазами наблюдала, как распускает лепестки цветок, тяжелый и набухший от капель росы. Надежда. Она приходит, когда ее совсем не ждешь.
За два дня в квартире собралась гора пыли. Напоминая серую кошачью шерсть, пыль воздушными клочками вылетала из-под ног и тянулась серой полосой вдоль потускневшего плинтуса. Можно убираться с утра до позднего вечера, но что это даст? Через пару часов все снова придет в запустение, в точности, как до начала уборки. Мистика. Закрыв дверь на все замки, Лиза прошла в гостиную. Вопреки ожиданиям, журнальный столик остался на месте — все та же пыль накрыла его тонкой, неподвижной пленкой.
— Женя, ку-ку. Скучал без меня? Скучал, я знаю. Твоя мама оказалась ужасной злюкой. Но в глубине души, мы ведь оба об этом догадывались.
Задумчиво подперев рукой подбородок, она на несколько секунд склонилась над столешницей и вывела дрожащим пальцем имя: Кирилл. С последней буквой на губах проступила довольная улыбка.
— Ну, как тебе? Он ведь появился после. А значит, я ни в чем не виновата. Или считаешь, что я вечно должна тебя оплакивать? А?!
Она со всего маху треснула по поверхности ладонью: шлепок произвел эффект разорвавшейся бомбы в наглухо закупоренном помещении. Собственный страх взорвал в душе волну ярости и мрачного бессилия.
— Ты думаешь, я мучаюсь? Нисколько. Ужасно то, что он мне нравится. Нравится, понимаешь? И плевать я хотела, что он будущий муж моей сестры. Веселенькая история получается, правда? Так что, прости, что не унижалась, не искала, не плакала. Вот, смотри, что я сейчас сделаю.
Лиза метнулась к настенному шкафу и принялась дергать ящики за ручки. Они распахивались с жалобным хрустом, едва не грохаясь вниз. Когда к горлу подкатил ком из истеричного крика, она наконец-то нашла что хотела, и с ликованием выбросила руку вверх:
— Вот, гляди внимательно, Ози. Где бы ты сейчас не был, я уверена, что ты все понимаешь и слышишь. Как и мой Женечка.
Из раскрывшегося альбома с тихим шелестом посыпались фотографии. Лиза вытряхивала блестящие снимки из плотных кармашков, и с удовлетворением наблюдала, как они цветными пятнами разлетаются по полу — навеки застывшая мешанина из глаз и ртов, ее мучительная, так внезапно завершившаяся история любви. Когда Лиза попыталась собрать фотографии в одну кучу, они веером отскочили от пальцев и вновь рассыпались по ковру.
— Больше ты меня не волнуешь. Не волнуешь!
Она порвала глянцевый прямоугольник на мелкие части и подбросила в воздух, как праздничное конфетти. Кусочки застывших воспоминаний падали на волосы и лицо, — не обращая на них внимания, Лиза кружилась по комнате, заведя руки за голову и улыбаясь, как пьяная.
— У меня будет прекрасный муж и ребенок. Будет. И очень скоро. Ты это увидишь. Вы все это увидите.
Прекратив безумный танец, она подошла к столику и с осторожностью положила ладони на гладкую поверхность. Затем, внимательно разглядывая столешницу, прощупала миллиметр за миллиметром, но так ничего и не обнаружила.
В этот момент в коридоре запиликал телефон. Неужели Кристина? От мысли, что сестра захотела ее услышать, кольнуло сердце. После встречи в ресторане они еще ни разу не созванивались — Лиза не спросила новый номер, а сотовый был почему-то недоступен.
— Я слушаю.
— Ты где вообще пропадаешь? Начальство рвет и мечет, а ты не отвечаешь на звонки, с ума сошла?
Лиза скосила глаза на автоответчик и вздохнула: так и есть, моргает, переполненный сообщениями. Голос, полный возмущения, неприятно резанул слух. Со Стеллой они никогда не были подругами, и разговаривали в основном только по поводу работы.
— Меня два дня не было в городе. Землинская лично отпустила. А что случилось?
— И ты ещё спрашиваешь? Тебя уволили!
— Что? Ты это серьезно?!
