— Серьезней некуда. Сегодня с утра прибежала Олеговна, устроила истерику и приказала в срочном порядке искать тебе замену. — Стелла помолчала пару секунд, и до Лизы, будто сквозь вату донеслось шуршание бумаг. — Вот, держу заявление на увольнение. Если по-честному, то переживать особо не о чем. Таких отелей на каждом шагу столько, что глаза разбегаются. За пару дней найдешь место в тысячу раз лучше нашего гадюшника.
— Но почему? То есть… я же взяла отгулы за свой счет? У меня случились непредвиденные обстоятельства, я просто не могла иначе!
— Ну, я тут не при чем. И как понять, взяла? Ты ведь просто сбежала без объяснения, или я что-то путаю? — до ушей донеслось протяжное прихлебывание: Стелла обожала кофе, и пила его чуть ли не каждый час, обычно закусывая пончиками из кондитерской напротив.
— Кто тебе об этом сказал?
— Да все говорят. И еще. — Она немного замялась, прежде чем продолжить, — Олеговна узнала, что ты была в номере с мужчиной. Просмотрела видео у входа, ну и сложила одно с другим. Все претензии к Семенычу — он не стер данные. Он же у нас человек настроения, и уничтожает только то, что может навредить его репутации. Нужно было идти в другое место. Или тот мужик не мог заплатить за номер?
— Мог. Просто все произошло так неожиданно, и я не думала, что дело дойдет до…
— До постели?
От гадкого смешка по коже побежали мурашки, и события так и не забытой ночи предстали в совсем ином, неблагоприятном свете. Стелла шумно возилась с документами, и Лиза в молчании ждала, когда она перестанет передвигать папки с места на место, чтобы закончить разговор.
— Ну, в общем, не мое дело, с кем ты встречаешься. Жаль, конечно, что так вышло, но заявление лежит перед моим носом, и тебе нужно его подписать. Ну и вещи кое-какие — за спинку кровати галстук завалился — шнурок с запонкой и синим ромбом внизу. Не знаешь, чей он?
— Я заберу. Сегодня.
— Ну, вот и славно. — Повеселев, Стелла сказала еще пару незначительных слов, и, ссылаясь на работу, повесила трубку.
Ближе к вечеру, придав лицу непринужденное выражение, Лиза пришла на работу, и не глядя, подписала заявление. Только шариковая ручка в пальцах едва заметно подрагивала. Ни о какой двухнедельной отработке не могло быть и речи: любой косо брошенный взгляд со стороны воспринимался как болезненный удар в спину. Чувство, что все вокруг смотрели только на нее, не отступало. Лиза буквально слышала их мысли, читала их по отражению в глазах.
Единственным местом для зализывания ран по-прежнему оставалась квартира.
Купив в ближайшем супермаркете дешевую бутылку вина, она переступила порог дома с полной уверенностью, что беда никогда не приходит одна, и с минуты на минуту заявится хозяйка с осмотром.
— Привет, а вот и я! Есть кто живой? Пить одной о-очень плохой знак. Но, думаю, сегодня никто не станет меня отговаривать.
В ответ только кроссовки глухо ударились об пол. Не мешкая, Лиза прошла на кухню, открыла бутылку, и торопливо наполнила бокал, едва не залив вином скатерть. И только после того, как сделала несколько быстрых глотков, решилась пройти в комнату.
Женя сидел на столе в знакомой скрюченной позе. Как и прежде, светло-коричневый от грязи, он без интереса рассматривал свои руки — ни один мускул не дрогнул на вытянутом лице, когда он поднял голову и наконец-то ее обнаружил.
— Ты?! Что тебе опять надо? — Лиза переступила с ноги на ногу — под столом собралась черная жидкость и булькала, а пузыри раздувались до огромных размеров и лопались с тихим, даже каким-то уютным звуком.
— Уходи сейчас же!
— Извини, но не могу.
— Интересно, это почему же?!
Нервно дернувшись, она не удержала бокал в пальцах, и он сорвался вниз. С одного угла откололось стекло, а все вино до последней капли, черная жижа впитала в себя. Женя медленно разогнул спину и ухмыльнулся.
— Потому, что мне нужно кое-что забрать из твоей сумки.
— Лиза! Открой дверь, это я. Слышишь, открой!
Она стояла посреди кухни: руки мелко тряслись, губы дрожали. Сначала показалось, что это Женя. Возможно, устав ее дожидаться, он разлепил уродливую нить вместо рта и наконец-то заговорил в полную силу. От этой мысли Лиза едва не подавилась. Но нет — голос был женский и доносился с обратной стороны двери.
— Это я, Кристи! Я знаю, что ты дома. Можешь не притворяться!
По обтянутому дешевым дерматином полотну замолотили кулачки. Лиза в панике заметалась по кухне, не зная, что делать.
Все эти дни ей казалось, что общение с сестрой закончено, ведь она ни разу не позвонила, не поинтересовалась как дела. Что совсем не удивительно. Разве она не решила жить своей жизнью, выбрав Кирилла? Чертов Кирилл! Голова буквально разбухла от мыслей о нем, а тело ныло и разрывалось на две половины — она сама не знала, чего ей больше хочется, быть гордой жертвой, или разлучницей?
Ноги сами прошли по коридору, а пальцы открыли замок. Сестра стояла на пороге — бледная, с насквозь промокшими и прилипшими к щекам волосами, и сжимала в руке сотовый телефон.
