В отличие от Кристи — она выросла и превратилась в самодостаточную женщину, ее везде ждут и безмерно уважают. А как же? Именно к этому сестренка всегда стремилась: прилежно делала уроки и зубрила правила, вместо того, чтобы как все, до ночи гулять на улице с парнями, и потягивать алкогольные коктейли, после которых во рту еще долго оставался привкус горького железа.
— Я не говорю что ты сумасшедшая. Наоборот. Я понимаю тебя, как никто другой. Просто… — Кристи неуверенно пожала плечами, подыскивая нужное слово, — просто некоторые люди, соседи, например… они иногда спрашивают все ли у нас хорошо. И, кажется, ты сама рассказывала про психолога, помнишь?
— Которого посоветовала старая грымза? Ну да, конечно. Она мечтала сделать из меня больную калеку, которую терпят из-за жалости. Как видишь, она своего все-таки добилась: Женька собрал вещи и сбежал. Кому хочется связываться с неадекватной, если куда не глянь, всюду резвятся здоровые молодухи? Все это уже не меняет дела. Для всех вас я навсегда останусь девочкой со странностями. Вот и все.
— Ты не права.
Лиза с изумлением увидела, как на глазах сестры выступили слезы. Кристина подалась вперед и с чувством сжала в ладонях обмякшую руку, которую она не успела убрать. Любое прикосновение воспринималось как ток, пущенный по проводам: ведь к ней прикасался он! Предатель, обманщик и трус. Он, так же как и Женя сбежал, ничего не сказав напоследок, лживый до мозга костей, он притворялся галантным, умело пряча гнилое нутро. Умело и нагло. Умело и с удовольствием.
— Ты абсолютно нормальная. Ясно?
Лицо сестры находилось в опасной близости: гладкий розовый лоб, прямой нос, карие глаза с ярко-желтыми крапинками поблескивают из-под густых черных ресниц.
— Женька просто идиот, другого слова для него нет. А насчет Ози… ну был и сплыл. Я ведь тоже боялась спать по ночам. А знаешь что? — она наконец-то отпустила пальцы и отодвинулась, — я кое-что придумала! Через три дня у меня отпуск на две недели. Мы можем вместе слетать в Тунис, а прямо оттуда всей толпой завалимся к матери на день рожденье. Твоя поддержка будет очень кстати. Тем более, вы с Кириллом уже знакомы, не так ли? Не поверишь, он совсем недавно предлагал выбрать тур, а я отказалась. Вот глупая, да? Завтра же с ним поговорю, и закажем билеты на троих.
— Заказывайте, но только без меня. Мне за квартиру платить нечем, если ты не забыла. Да и повода для веселья нет.
— Лиз, ну перестань, а? Какие деньги? Все будет оплачено. Тебе совершенно не о чем беспокоиться: отдохнешь, приведешь себя в порядок, вернешься с новыми силами и с прекрасным загаром. Тут и думать нечего. Считай, что я дарю тебе шанс бесплатно восстановить душевное равновесие. Вернешься, устроишься на новую работу, а там и мужчина найдется. А?
— Не знаю.
От волнения охрип голос, и Лиза замолчала, боясь, что сестра заподозрит неладное. В голове творилось что-то ужасное: она разрывалась от сомнений. Тунис. Тунис и Кирилл. Если в городе можно затеряться, то на курорте он будет как жалкая собачонка, запертая в клетке. Непослушная, сбежавшая собачонка, которая уже никуда не денется от разговора. Не так ли? Она еще не до конца понимала, зачем все это нужно, но улыбка бледной тенью проступила на лице.
Кристина вошла в раж: целый час, с горящими от возбуждения глазами, она расписывала красоты Туниса и потягивала вино: щеки порозовели, а в губы въелись темно-красные полосы, которые почернеют через некоторое время, если их не смазать кремом.
Лиза пристально разглядывала лицо сестры, так, словно перед ней сидела совершенно незнакомая женщина. Слова, вылетающие из ее рта, больше не имели значения: она часто кивала головой, безоговорочно соглашаясь со всем, что слышала.
— Женя, прошу тебя, не буди.
Он сидел на журнальном столике и улыбался. Засохшая грязь на плечах слилась с темнотой комнаты, а серебристые лунные блики, красиво очертив профиль, смешались с ворсом ковра и растеклись вширь по дощатому полу. Лиза молча разглядывала длинные темные руки и широкую мускулистую грудь: на долю секунды, она почти поверила в то, что видит перед собой Женю. Настоящего, живого. Вот только ничего не дрогнуло внутри — на этот раз он был просто бывшим парнем, почти другом, таким родным и хорошим. Ведь так тоже бывает — редко, но бывает.
Луна медленно сдвинулась с места и заглянула круглым боком в окно. Мутный белый свет выхватил из центра гостиной квадрат журнального стола, поднялся чуть выше, и осветил равнодушное, почти восковое лицо. Лиза с жадностью впилась в него глазами, одновременно боясь, и ища знакомые черты.
— Спи. Тебе больше не о чем беспокоиться, я все сделаю сам.
Женя улыбнулся уродливой ниточкой несуществующих губ. Розовая и воспаленная по краям, она, казалось, была готова в любой момент лопнуть и разойтись в стороны.
— Хорошая девочка Лиза. Хорошая, но глубоко несчастная. Отчасти, я тоже в этом виноват. Я это знаю, не отрицай.
Он сделал неловкое движение и едва не завалился набок. Как кукла-марионетка.
