Кристина мрачно ковырялась вилкой в тарелке, и своим разбитым видом бередила память, заставляя возвращаться в недавнее прошлое — когда-то она вела себя точно так же, и едва не съехала с катушек. Только вот сестренки рядом не было, никто не заботился и не готовил завтраки, не утешал, когда было совсем плохо. И Тунис тут не причем. Не ее это заслуга, а Кирилла. И этот дом… каждая ступенька, каждая оконная рама создана только для нее. Разве не так? Пора бы уже и вознаградить, как следует, за причиненную боль и страдания.
— Лиззи. Ты меня слышишь? Пообещай, что ничего не скажешь маме. Просто съезди, поздравь, и все. Обещаешь?
— Обещаю. Вот паникерша. Раздула проблему до невиданных размеров. Что, если никакой проблемы вообще нет? Ты в интернете рылась?
Кристина с раздражением отодвинула тарелку и поднялась из-за стола, — похудевшая от нервов килограммов на семь, она выглядела уже не так аппетитно как раньше, — футболка и шорты висели тряпкой, оголяя тощий зад и острые коленки, а грудь под легкой тканью почти не просматривалась.
— Интернет не панацея от всех бед! Все, что там пишут — как своими руками за рекордно короткий срок сделать карнавальную маску! Ах, да, еще забыла про огуречные лосьоны на сметане и скрабы из одуванчиков с апельсиновой цедрой. Конечно же, это именно то, что мне сейчас необходимо!
— Ну, мало ли. — Лиза невозмутимо повела бровью, — нужно рассматривать все возможные варианты. И, кто знает, может один из них окажется спасением? Я к тому, что нельзя отчаиваться, уходить в себя, прятаться от людей и от общества в целом. Жизнь не терпит слабаков и нытиков. Мало того, она безжалостно их истребляет. В твоем случае, я вообще не вижу причин расстраиваться. Кирилл примет тебя любой, потому что любит. Если бы меня любили так же, или хотя бы в полсилы! Да плевала бы я на всех с высокой колокольни. Жила бы в шикарном доме, вообще никуда не выходя, и тихо плакала от счастья.
— Ты что, все это сейчас серьезно говоришь?
Кристи потрясенно застыла посреди кухни и несколько долгих секунд смотрела на сестру. Лиза продолжала методично жевать и рассеянно улыбалась, гадая, какое выражение глаз кроется за раскуроченным обломком.
— Вот значит, как? Плевать на меня, на мое будущее, на испорченное лицо. Главное — это дом где-нибудь недалеко от города, машина, деньги, и мужчина, который будет содержать до конца своих дней? Какие разные у нас мечты, оказывается. А что, если маска никогда не отвалится? Или это тоже не имеет значения, потому что лицо не твое, а значит не тебе об этом думать? Быстро же ты привыкаешь к чужому горю. Вернее, ты его, Лиззи, даже не замечаешь.
— Ой, опять начинается! Может, хватит уже каждый раз напоминать, как ты великодушно спасла меня от мучительной смерти в пустой квартире, в компании с дешевым вином и сигаретами? Я вовсе не была на «грани», как ты почему-то решила. И не нужны были эти срочные меры по спасению души! Не спорю, мы здорово повеселились, спасибо большое, низкий вам с Кириллом поклон, но я ведь не напрашивалась, если ты не забыла! Ничего мне не нужно было, ни-че-го!
— Да, ничего. Это я, неблагодарная извожу всех целыми днями как последняя истеричка и ни минуты отдыха не даю. А все из-за чего? Из-за какой-то ерунды, ничего не значащего пустяка. Одна радость — нога уже не болит. Как отрезало.
Кристи запнулась на последнем слове и невольно опустила голову — повязки уже не было, а опухоль и синяки, от которых мороз шел по коже, полностью сошли. Даже не верилось, что совсем недавно она корчилась от боли, массируя ноющую лодыжку, и считала, что это самое неприятное, что могло случиться в жизни. Как же сильно она ошибалась!
— Интересно, что было бы, если на моем месте оказалась ты, а не я.
— Вот уж чего не знаю, того не знаю, и знать совсем не хочу. — Лиза невольно передернула плечами.
— А другого ответа никто и не ждал, между прочим! Ты и сейчас создаешь видимость добренькой сестрички, а на деле только и мечтаешь скорее сбежать.
— Вот еще! Хотела бы, давно сбежала, и не надо провоцировать на жалость!
— Какая еще жалость? Ты в своем уме?!
— В своем, можешь не сомневаться!
Неизвестно, до чего могла дойти внезапно вспыхнувшая ссора, но все закончилось также неожиданно, как и началось — в прихожей хлопнула дверь, и нежный перезвон колокольчиков разнесся по всему дому.
— Кирилл, это ты? Решил заскочить на обед? Кирилл?
— Какой обед, идиотка? Мы только что позавтракали. — Лиза фыркнула. — Как всегда, забыл что-нибудь, растяпа.
Никак не отреагировав на выпад сестры, Кристина вышла в прихожую, на ходу вытирая со щек слезы и тихо всхлипывая, как побитая собака. Ну да, конечно, снова корчит из себя несчастную жертву. Как только на горизонте появляется ОН, сестричка мгновенно становится шелковой и трусливой.
Вот только возле входной двери никого не было. По боковой лестнице, ведущей на второй этаж, тоже никто не поднимался. Вроде бы.
Зато сквозь жалюзи бокового окна на серебряные колокольчики красиво падали утренние лучи солнца, медленно стекая по стене, и ложась на часы-ходики.
