Если нет, то она навсегда пропадет в стенах загородного дома. Шикарного, но такого холодного и пустого. Когда Кирилл уезжал на работу, она подолгу стояла возле панорамного окна, сначала провожая взглядом серебристый опель, а потом без интереса наблюдая, как тополиный пух, медленно кружась, ложится на дорожку невесомыми пушинками, припорашивая входную дверь.
— Кристиночка, может, хочешь кофе? Я только что сварила.
Сестра вошла без стука, жизнерадостная, с припухшими ото сна губами и детской пижаме в желто-белый горох. Тунис явно пошел ей на пользу, и она этого даже не пыталась скрывать.
— О, Крис… ты снова грустишь. Скажи, чего тебе хочется, я все сделаю, ну?
— Мне хочется сдохнуть. Просто сдохнуть, и все.
Поджав губы, она отодвинулась от окна и привычно устроилась в плетеном кресле.
— Как тебе мое желание, выполнимо?
— Ты сама не понимаешь, что несешь. Как ребенок, ей Богу. Никто не виноват, что так вышло, никто.
Лиза в притворном отчаянии закатила глаза. Она гримасничала, надувала губы, стреляла глазами, и будто назло, с самого утра рисовала длинные черные стрелки на верхнем веке. Стрелки, которые никогда раньше не делала и не любила.
— Посмотри на Кирилла. Он бродит по дому как тень, осунулся, побледнел. Можно же как-то войти в положение, и не думать только о себе любимой. Он уже не знает, как себя вести, как подойти и что сказать, понимаешь?
— Да, конечно. Он просто убегает из дома, чтобы пореже встречаться с чудовищем. Со дня приезда прошло целых две недели, две недели, а ничего не изменилось! Совсем ничего! Крис не выдержала и засмеялась, обхватив дрожащие плечи руками. В любой момент смех мог перерасти в новую истерику и слезы. А это значило, снова потерять контроль и провести целый день в убийственном самоистязании.
— Так. Давай! Быстро встала и пошла на кухню.
— Совсем сдурела что ли?
— Это ты сдурела. У меня яичница сгорит сейчас из-за твоего нытья. И, знаешь, что? — Лиза рассерженно уперла руки в бока и свела красиво очерченные брови, — я тут домохозяйкой не нанималась. Подумаешь, маска прилипла. И что? Домашних обязанностей никто не отменял! Скоро я вообще решу, что являюсь полноправной хозяйкой дома. А если не возьмешь себя в руки, быстро найду работу и уеду. Сиди тут одна, сколько влезет. Зачем мне тут торчать, это ведь твой дом и твой муж. Ну что, уехать?
— Лиз… извини меня, пожалуйста, я просто не могу вовремя успокоиться. Сейчас это просто невозможно. А если ты уедешь… без твоей поддержки мне долго не выдержать.
— Вот глупости. Все возможно, если сильно захотеть. И маска твоя отвалится. Не сегодня, так завтра. Вот увидишь.
Судорожно зажав рот ладонью, Кристина замотала головой. В глазах заблестели слезы.
— Ну, что ещё придумала?
— Он не женится на мне. Не женится! Когда мы ложимся в постель, он отворачивается, не хочет смотреть, понимаешь? А иногда, мне кажется, что он еле сдерживается от отвращения. Оно у него в глазах плещется!
— Что плещется, отвращение? Ну, ты даешь! Надо же такое придумать!
Лиза фыркнула, и, больше не желая ничего слушать, взяла сестру за руку и как больную, повела на кухню.
Дом впечатлял своими размерами и планировкой. В мыслях, она представляла жилище Кирилла банальным пристанищем холостяка, с серыми облупленными стенами, паутиной по углам и заброшенным двориком. Но все оказалось иначе. С первого взгляда она влюбилась в просторные, залитые солнцем комнаты, отделанные узорной лепниной и узкими зеркалами в пол. Повсюду висели полочки с фарфоровыми статуэтками, студенческими кубками, наградами и почетными школьными грамотами. Не дом, а хранилище воспоминаний. Каждая деталь стояла на своем месте и выполняла четко определенную роль. Читая хвалебные слова и рассматривая кубки, Лиза по крупицам собирала новый образ Кирилла, и не разочаровывалась. Он раскрывался перед ней по чуть-чуть, как диковинная книга с головоломками, все больше пленяя и влюбляя неожиданными мелочами.
Каждая вещь пропиталась энергетикой хозяина — черные кожаные кресла в гостиной, огромный телевизор, вазочки с цветами и милые картины; на кухне огромная барная стойка мерцала лакированной столешницей, идеально сочетаясь с бежевым гарнитуром, сразу видно, что новым и не часто используемым. А в ванной, каплевидное джакузи просто захватило дух своей белизной. Вспомнив первый день после переезда, Лиза невольно улыбнулась. Ее съемная одноканатная квартирка казалась крысиной норой по сравнению с домом любимого мужчины. От последних мыслей ёкнуло сердце, и она испуганно оглянулась на Крис, понуро склонившуюся над холодной яичницей.
— Ну, хочешь, я тебе ванну сделаю, полежишь, расслабишься?
— Нет, спасибо. Я постоянно думаю, что меня уволят с работы. Не могу же я разговаривать с клиентами в таком виде?
— Не уволят. У всех бывают трудности, нужно только немного подождать. Белая полоса кончилась. Помнишь наш разговор? Ты ешь, не жди когда остынет, а-то не вкусно.
Переложив со сковороды на тарелку поджаренные тосты, Лиза уселась рядом и с удовольствием принялась за еду, иногда исподлобья поглядывая на сестру.
