Кирилл молча наблюдал, как она без конца ощупывала кожу и пыталась отслоить ещё хоть маленький кусочек маски, с маниакальным упорством подсовывая палец под шероховатый обломок. Часть щек и подбородок покрылись красными пятнами и воспалились от частых прикосновений, а лицо блестело от слез и выглядело жирным, — слезы текли бесконтрольным потоком, капая на дрожащие губы.
— Я не понимаю, как так получилось. Господи, я ничего не понимаю. Кирилл, ты ведь сам там был, и все видел. Никакого намека на лавочку, ничего. А эта женщина? Если бы мы подсунули ей под нос пакетик с хариссой, она и тогда бы нас не узнала! Они все там повязаны, а этот араб специально выискивает безобидных туристов, чтобы проводить на них свои коварные эксперименты и злорадствовать!
Кирилл смерил Лизу мрачным взглядом и ничего не ответил. Яркие фрагменты сна, как призрачные всполохи периодически возникали в голове — ее длинные ноги, и его собственная рубашка, задранная до самого горла, так и стояли перед глазами. Он разрывался на куски от удушающей ненависти и вожделения.
А Кристи… она ни на секунду не усомнилась в сестре, и сразу же расставила все по полочкам — даже ему внушив, что все, что случилось — всего-лишь нелепое недоразумение, глупая шутка.
— Не переживай. Главное, что я не умру от голода. Представь, если бы маска осталась целой? — устав плакать, Крис глухо шмыгнула носом и попыталась через силу улыбнуться.
— Да, было бы намного хуже. Твои любимые маки пришлось бы проталкивать через трубочку.
Взрыв истерического смеха смешался с общим гулом в зале и незаметно перешел в сдавленные, еле сдерживаемые всхлипывания. Сестры прижались друг к другу и держались за руки, стараясь не разрыдаться в голос. Больше не в состоянии выносить нервное напряжение, Кирилл двинулся к выходу, стискивая в руке пачку сигарет.
Уже почти докурив, он увидел такси — белую волгу в потеках ржавчины на дверцах и покосившейся шашечкой на крыше. Россия.
На этот раз стены больницы не вызвали в душе никаких чувств. Как только Кристи вошла в кабинет, пожилой мужчина в медицинском халате с готовностью поднялся из-за стола, но осекся и недоуменно заморгал, увидев лицо, наполовину скрытое ажурной сеткой.
Кристина беззвучно усмехнулась, и по привычке кратко изложила свою проблему. На беглый осмотр ушло не больше трех минут. Видимо, ни у кого не возникало желания трогать маску руками, хоть и защищенными перчатками.
— Не бойтесь, доктор, это не связано с венерическими болезнями.
— Мда, это я уже понял, но ничего не могу посоветовать. Если только отвары из растительных трав. Можно смачивать настойкой лоб и ждать, когда жидкость стечет вниз, через… препятствие. Может быть, пусть и не сразу, но стенки размокнут и отслоятся от кожи. Все это очень странно. Мне еще ни разу не доводилось встречать подобного явления. Ну, а если ничего не поможет, то можно будет приступить к операции. В этом случае, вы должны понимать, что операция сложная, и лицо подвергнется серьезным нагрузкам, могут остаться шрамы на всю жизнь.
Кристи заученно кивнула головой. Все это она слышала не один раз.
Как только они приехали домой, начались муторные хождения по больницам — бюджетным и частным поликлиникам, оздоровительным центрам и санаториям. Везде твердили одно и то же. Создавалось впечатление, что менялись только халаты и окружающая обстановка — а на самом деле, с ней разговаривал один и тот же врач, одновременно вселяя веру в чудо и апатию к окружающему.
Она почти каждый день натыкалась на равнодушные глаза людей в коридорах и очередях. Жадно блуждающие взгляды, в конце-концов, случайно останавливались на изуродованном лице и наполнялись жизнью от вида чужого горя, вспыхивали удивлением вперемежку с затаенным страхом; за сладостно-фальшивым сочувствием скрывалось облегчение и желание скорее помыть руки — не заразно ли? Всем было любопытно узнать историю, которой не было. Любопытно и одновременно страшно.
Кожа под маской ныла и чесалась — чтобы хоть как-то ослабить нестерпимый зуд, приходилось несколько раз в день стоять под душем, подставив пылающее лицо под холодные струи, и дрожа как котенок, выброшенный на мороз. За пять минут все тело покрывалось колючими пупырышками, а губы синели от холода, но она продолжала стоять, запрокинув голову и представляя, как под напором воды отстают от кожи черные кусочки и навсегда исчезают в чернеющем сливе. В том самом ветвистом тоннеле под землей, который она так боялась в детстве, а сейчас мысленно боготворит. Глупо и смешно, но она старалась сдвинуть уродливую маску силой собственных мыслей, даже не замечая, что тратит на это бесполезное занятие все больше времени и сил.
Да и время как-то незаметно превратилось во врага — остановилось, разделилось на две равные половины — до и после. Дома Крис старалась не задерживаться в коридоре и торопливо отворачивалась от любимого зеркала, предпочитая находиться в плену эфемерных фантазий — несомненно, настанет день, когда все исправится само собой, просто рассеется в воздухе, как белесый туман по утрам. А если нет?
