— Не волнуйтесь вы так. Сейчас сделаем фотографию, и назначим время. И, думаю, уже… завтра вы станете прежней. У вас есть муж, дети?
— Детей нет, а муж… можно сказать, почти есть. Но его не будет, если эта штука в скором времени не исчезнет, понимаете?
— Естественно. Что тут может быть непонятного. — Доктор вздохнул, и, нацепив на нос очки, ненадолго задумался. — Расскажите, как это произошло? Где вы взяли маску, зачем вообще решили ее примерить?
— Этот ужасный подарок мне преподнесла собственная сестра. Купила на базаре в Тунисе, кажется, за пять динаров.
Снова вспомнив злосчастный маскарад, Кристина сгорбилась за столом и с трудом сдержала набежавшие на глаза слезы. Их можно было не прятать, но, наученная временем, она стерпела: ведь кожа слишком быстро воспалялась и зудела от влаги. Вечер, так внезапно изменивший судьбу, снова ожил в памяти и заставил пережить с трудом позабытый кошмар.
После разговора, больше напоминающего допрос, она немного успокоилась, и вернулась на пост. Медсестра неумело изобразила фальшивое дружелюбие: ей было абсолютно все равно, что случилось с новой пациенткой. Без лишних слов оформив обходной, она кивнула на палату напротив, и с равнодушием уткнулась в журнал. Осталось пройти еще несколько обследований, и все будет решено. Хотя, кого она обманывает? На самом деле, решение уже давно было принято. Просто она боялась сделать первый шаг. Сердце радостно бухнуло в горле, стоило войти в палату: пусто. До самого вечера никто сюда не войдет. Как и обещал Енисей Ворфоломеевич.
Нет. Черт возьми, только не это! Лиза закусила нижнюю губу и швырнула телефон через всю комнату. Ударившись о стену, сотовый разлетелся на две части и наконец-то умер. Туда ему и дорога. Сколько бы она не набирала наизусть выученный номер, Кирилл не реагировал. Стоило Кристи уехать в больницу, как вся его показушная забота исчезла, словно по взмаху волшебной палочки. А она-то почти поверила, что удалось разрушить стену, стоявшую между ними невидимой преградой.
Дело было, конечно, не только в этом. Всю последнюю неделю не получалось избавиться от тревоги и Лиза просто не хотела признавать, что боится. Подсознательно боится того, что ждет в скором будущем. Сколько еще предстоит находиться в этом доме? Новую квартиру, как и работу, она не искала, полностью вжившись в роль сочувствующей сестренки и бесплатной домработницы. Вынужденная скрывать чувства днем, ночью она сгорала от страсти и сверлила взглядом дверь в спальню до тех пор, пока не появлялся он. А он появлялся всегда. Входил, чуть ли не на цыпочках, плотно прикрывал дверь, и молча, как нашкодивший щенок, прятался под одеяло.
Тяга друг к другу не ослабевала, затягивала обоих в липкие сети, против воли превращая в рабов. В эти мгновения любовь Кирилла была искренней и очень хрупкой. Что бы он ни говорил ей потом судорожным шепотом, чтобы ни доказывал, — всё было лишь прикрытием, попыткой оправдать свои измены. Раскаяние настигало его сразу же после занятий любовью и не отпускало до самого рассвета. Лиза не могла сдержать нежной улыбки, наблюдая за несчастным лицом, бледнеющим в темноте на подушке.
Поразительно, но все это время сестра оставалась глухой и словно ослепшей. Никакая интуиция не подкидывала ее среди ночи, не бросала в холодный пот и не глодала изнутри. Частые отлучки Кирилла оставались совершенно безнаказанными.
Лиза хихикнула и с раздражением отдернула руку ото рта: она снова стала грызть ногти как в детстве, и все чаще ловила себя на мысли, что старая привычка поворачивала время вспять и возвращала туда, куда больше не было дороги.
Дверь в детство закрылась, стоило ее только заметить. Закрылась навсегда, вместе с ощущением парящих крыльев за спиной, смелыми мечтами и верой в вечную жизнь после смерти.
Она прожила в ожидании чуда тридцать долгих лет, а ничего не изменилось. Ничего, кроме Ози. Который почему-то больше не приходил. Да. Теперь понятно, что кажется особенно странным. То, что он больше не является, и есть ответ на единственный вопрос, который она мысленно кричит в пустоту. Разве его отсутствие не значит, что последнее условие наконец-то выполнено? Но какое?
Собрав с пола две распавшиеся половинки, Лиза включила телефон и облегченно выдохнула, — работает. Экран тут же засветился голубым светом, и она торопливо прижала трубку к уху.
— Крис, ты? Я звонила несколько раз, но ты не отвечала. — Лиза застыла посреди комнаты и настороженно прислушалась к голосу сестры, пытаясь уловить хоть какой-нибудь намек на плохие вести. — Что сказал врач?
— Он назначил операцию на завтра. Лиззи! Я уже в палате, и уже завтра с меня снимут эту гадость, слышишь, завтра!
— Ты уверена, что такая спешка не повредит здоровью, не сделает ещё хуже? Почему никто не провел тест на аллергию? Вдруг будут нежелательные последствия?
— Перестань придумывать. Я сдала все необходимые анализы, все в полном порядке. Но даже если бы существовала угроза, я бы все равно не отказалась. Лучше смерть, чем жизнь в вечном заточении и страхе.
