— Даже не подумаю. Кажется, ты забыл о нашем уговоре. О свадьбе не может быть и речи. А твое присутствие на семейном празднике явно лишнее. Не думаю, что мама будет в восторге! Не понимаю, как сестричке вообще могла прийти в голову такая чудовищная идея!
Кирилл поморщился.
— Другого ответа я от тебя не ожидал. Но, извини, придется послушаться. Иначе…
— Иначе, что?
— Иначе, я одним словом закончу всю эту глупую игру.
Словно подтверждая угрозу, в гостиной громко хлопнула форточка, и прохладный ветерок пробежал по ногам.
— Что ещё за чертовщина?
Лиза испуганно замолкла, ощутив забытую дрожь в теле: точно легкий ток пробежал по кончикам пальцев, и огненная волна ошпарила внутренности. Ноги налились свинцом и одеревенели: она впилась обкусанными ногтями в ладони и, будто сквозь толщу воды двинулась по коридору вслед за Кириллом. Он был настроен враждебно, и совершенно не думал о возможной опасности. Ну да, разве может какая-то опасность поджидать в собственном доме, напичканном сигнализацией и видеокамерами?
— О, черт, а это что еще за хрень?!
Он резко отпрянул в сторону: прямо из проема двери в коридор живой лавиной вырвалась серая, гомонящая масса. В воздухе громко захлопали крылья, и на пол, кружась в хаотичном круговороте, полетели длинные бело-серые перья. Они падали, закрывая черные лужицы слизи. Когтистые лапки поскальзывались и размазывали слизь по полу.
Лиза не могла сделать и шагу, — так и стояла с разинутым ртом, не веря глазам. Взбесившиеся голуби как подстреленные кидались в ноги, бились грудью об пол, и за секунду ломали хрупкие крылья. Казалось, будто маленькие круглые глазки горели одинаковым рыжим пламенем и слепо блуждали по стенам, видимо, пытаясь найти что-то важное. Лиза не сомневалась, что именно так и было, — ведь по доброй воле ни одна птица не ворвется в человеческое жилище. Не говоря уже о целой стае сумасшедших голубей.
Опомнившись, Кирилл побежал в ванную и вернулся со шваброй, зажатой в побелевших от напряжения пальцах. В русых волосах застрял голубиный пух, а лицо побелело и слегка вытянулось от растерянности.
Почувствовав опасность, несколько обезумевших птиц бесстрашно накинулись на швабру, как на вкусные хлебные крошки — один голубь широко раскрыл клюв и издал странный клокочущий звук, от которого всё заледенело внутри. Лиза сдавленно ойкнула, и с гулко стучащим сердцем, отступила вглубь коридора еще на несколько шагов. Такого звука она не слышала ни разу за всю свою жизнь, — совсем не животный, а вполне осмысленный призыв к борьбе оглушил комнату. И, как по команде, птицы взвились в воздух, оставив на полу покалеченных собратьев, но даже они пытались оторваться от земли и отчаянно молотили друг друга переломанными крыльями.
— Ты чего стоишь?! Вот чего ты, мать его, стоишь?! — Кирилл злобно сверкнул глазами и принялся махать во все стороны черенком. Птицы возмущенно заклокотали и воинственно вздыбили пепельные грудки. — Хватай швабру, пока они тут всё нахрен, не засрали!
— Пожалуйста, не двигайся, не надо!
— Это еще почему, хотел бы я знать?!
Он яростно оскалился, готовый выкрикнуть ругательства, но не успел: собравшись в стаю, птицы кинулись прямо на него, решительно выставив вперед маленькие головы. Как только они падали вниз, тут же взлетали другие, и меткие клювы ранили кожу до крови, как сотня острых лезвий.
— Аааа! Сделай что-нибудь! Немедленно, сейчас же!
Отбросив швабру в сторону, Кирилл закрыл голову руками и сжался в комок. Атаки не прекращались, удары сыпались на голову, спину и шею смертоносным дождем. Птицы, которые не могли летать, подтянулись к ногам и клевали пальцы прямо через носки.
Лиза зажмурилась, и со всего маху налетела спиной на стену — перед тем, как открыть глаза, она мысленно взмолилась, чтобы все оказалось сном. Но ничего не исчезло: Кирилл отмахивался от птиц как мог, и уже не открывал рта, наверное, боялся, что выклюют язык.
Неизвестно, сколько прошло времени, когда все неожиданно прекратилось. Точно так же, как и появились, голуби стали постепенно успокаиваться и улетать через окно в свои заоблачные дали. Так, будто не случилось ничего сверхъестественного.
По сравнению с атакой крылатых на съемной квартире, здесь было настоящий бой, яростное покушение. Когда последний голубь упорхнул в окно, Кирилл быстро захлопнул створку и в изнеможении упал в кресло, — вся веселость слетела с лица, как старая облезлая краска, а на лбу проступили бисеринки пота. Он машинально утер их тыльной стороной ладони и вздохнул: по лбу размазались капельки крови, все руки были в царапинах и кровяных разводах.
— Что это сейчас было такое, а?
— Наверное, где-то взорвали голубятню. — Лиза засмеялась, но тут же затихла, встретив взгляд, не обещающий ничего хорошего. — Ну, а как ещё объяснить? Может, это какой-то знак? Может, кто-то намекает, что хватит врать и ходить вокруг да около? Если подумать, то мы и правда зашли слишком далеко.
