— Ну, ты вот как скажешь, так хоть стой, хоть падай. — Лиза многозначительно хмыкнула. Внезапно ей в голову пришла мысль, что именно будущая операция и есть то самое, третье условие. Именно ее исход решит судьбу, решит всю дальнейшую жизнь. Легкий озноб пробежал по позвоночнику. Перед глазами замелькали жуткие картины.
Испещренное бордовыми рубцами лицо, гноящиеся язвы и стертая до волдырей кожа казались мелочью, по сравнению с диким предположением, что все может сложиться гораздо хуже. Закончиться, например, несчастным случаем, приведшим к… смерти. Как ни крути, а все сводилось к одному: именно от результата зависело, останется ли с ней Кирилл.
Лиза прошла в гостиную, достала из бара бутылку вина. Бутылка была уже откупорена и, недолго думая, она зубами вытянула деревянную пробку и сплюнула на ковер. Ну и начихать, что сейчас нет и четырех дня.
— Алло? Ты куда пропала?
— Тут я. Просто решила отпраздновать твое будущее освобождение, достала вино. — Лиза замолчала, случайно наткнувшись на свое отражение в стеклянной дверце шкафа: широко распахнутые глаза лихорадочно блестели, рот скосился набок, а волосы, только недавно расчесанные, торчали во все стороны как у ведьмы.
— Знаешь, я все время пыталась понять, почему это произошло. Почему, вопреки всем существующим законам случилось то, что просто не могло случиться.
— И что, неужели нашла ответ?
— Нет. Но я знаю, что ты тут не при чем. — В трубке на мгновение наступила напряженная тишина, — ведь я права?
— Ах, вот, значит, что. Тогда ответь на вопрос. Ты хоть раз задумывалась, зачем мне причинять зло собственной сестре? Откуда я могла знать, что на базаре в Тунисе какой-то араб продает старые маски?
— То же самое я и ответила Кириллу. — Голос Кристины едва заметно дрогнул, — но почему-то, он негативно настроен против тебя с самой первой встречи в «кальмаре». А после этой истории, стало ещё хуже, даже смотреть на тебя не может. И, чтобы хоть как-то улучшить ситуацию, я хотела кое о чем попросить…
— Ой, подожди! Кажется мама на второй линии. Давай потом договорим? Обещаю, я ни слова ей не скажу, ни одного словечка!
Отведя телефон от уха, и больше не пытаясь разобрать тревожное бормотание в трубке, Лиза отключила вызов. Сердце разрывалось на части, казалось, его бешеный стук прорвался в комнату и заглушил все вокруг. Нужно было срочно что-то делать. Но что она могла, не имея ничего? На смену ярости пришло глухое отчаяние, в груди заворочался ледяной шар, — снова, как и когда-то давно, не давая дышать и связно думать. О чем она вообще думала, о чем мечтала? Как можно быть настолько наивной, чтобы слепо верить в детские фантазии, в какого-то бесплотного духа, уродливого монстра? Верить, и надеяться, что он исполнит все заветные желания и вдруг легко избавит от проблем?
А все потому, что хотелось быть слабой и доверчивой, хотелось найти родственную душу и настоящую, взаимную любовь. Как в книжках и фильмах. Разве она не имеет права хотеть то, чего хотят другие люди?
Она опять набрала номер Кирилла, но не успела услышать гудки, как по звону надоевших колокольчиков поняла, что дверь в прихожей открылась.
— Лиза, ау! Ставь чайник, я купил пирожные!
От непривычно радостного голоса захотелось спрятаться в комнате и не высовывать носа наружу. Она и не помнила, когда в последний раз Кирилл был в приподнятом настроении.
— Ну, чего затихла? А, все понятно. — Он заглянул в комнату и хмыкнул, увидев зажатое в пальцах горлышко бутылки, — всё после Туниса в себя прийти не можешь? Не бойся, на этот раз я не буду тебя ругать. Сегодня я добрый.
— В смысле?
Он с загадочной улыбкой поманил ее на кухню, и, не дав опомниться, обхватил за талию и резко поднял в воздух. Он крутил ее, а волосы без конца падали на лицо и щекотали нос. Лиза откинула голову и удивленно всхлипнула, не понимая, что происходит, и, не веря, что он по собственной воле взял ее на руки.
— В чем дело? Что опять стряслось?!
— Ага, именно стряслось! И даже не стряслось, а сотряслось!
Опустив, наконец, Лизу обратно на пол, Кирилл довольно потер ладони.
— Кристи сегодня не придет, легла в больницу. Уже завтра ей проведут операцию и удалят чертову маску. Это значит, что совсем скоро весь этот кошмар закончится, и все вернется на свои места! Мы все, как можно скорее, постараемся забыть о случившемся. Ведь так?
Лиза молча отвела взгляд от сияющего счастьем лица, и принялась выкладывать на стол из пакета продукты: яблоки, бананы, курицу, сок, коробку с бисквитными пирожными в шапке розового крема, и шампанское.
— Ты не рада, что твоя сестра перестанет страдать? Признайся хотя бы мне, что так оно и есть. Ведь именно мучений ты ей втайне желала?
Кирилл присел на край стола и прищурился, хитро разглядывая Лизу из-под опущенных ресниц. Она с трудом изобразила улыбку: глаза то и дело натыкались на полоску галстука. Острый кончик упирался прямо в кожаный ремень, а синий ромб переливался при малейшем движении, будто живой.
— Ты что, все свои галстуки купил в одном месте, и даже не удосужился посмотреть на рисунок?
