– Амань… – окликнула она служанку.
– Госпожа, вы проснулись? – Амань торопливо вошла в комнату и помогла госпоже приподняться и встать на пол.
– Мне так хочется поиграть на пипа.
Когда Цзялянь была младенцем, Амань, как и ее мать, туго заворачивала ее, садилась рядом на стул с высокой спинкой и играла на пипа. Мужун Цзялянь взяла в руки инструмент, наполовину заслонивший ее лицо, и запела:
Это была «Песнь об орле и лебеде», первое музыкальное произведение, которому ее научила наставница. В песне поется о храбром орле, вступившем в бой с лебедем в небе. После жестокого боя лебедь замертво пал в море. Песня рассказывала об охотничьей жизни северных народов.
Мужун Цзялянь закрыла глаза. Струны и ее пальцы слились воедино. Она вспомнила пир в честь дня рождения отца, тогда она в первый раз поднялась на сцену. Среди богатых молодых господ, хваставшихся новыми одеждами и скакунами, стоял и Юйвэнь Сюн. Его глаза ласково сияли, а ослепительные золотые серьги раскачивали ее сердце взад и вперед.
Песня кончилась, и наступила тишина. Она вспомнила, как вместе с Юйвэнь Сюном оказалась на берегу реки в лесной чаще на горе Дахэйшань. Под светом луны он исполнил для нее воинственный танец с мечом, оберегая ее до рассвета. Эта сцена нестираемым отпечатком осталась в ее памяти. Мужун Цзялянь прижала подбородок к пипа и погрузилась в мысли о прошлом.
– Госпожа, я разузнала, что после смерти отца Юйвэнь Сюн стал новым Богом войны. Его величество только что пожаловал ему славный титул. Как он теперь разважничался! – сообщила Яшуан.
Брови Амань удивленно приподнялись, и она поспешно приблизилась к ней, что-то шепча ей на ухо.
«Теперь он Бог войны?!» – Сердце Мужун Цзялянь заколотилось от радости.
Было ли это знаком их душевного родства? Она так хотела сыграть для него песню, но в ее нынешнем положении нельзя было проявлять даже малейших чувств, она могла лишь спокойно улыбнуться:
– О, как славно.
– Ой, да он вообще счастливчик! По словам придворных, Чжэн Цецзун, глава Чжэньчуаня, как только услышал о новом титуле Юйвэнь Сюна, сразу же преклонил колени и стал умолять его величество выдать его единственную дочь замуж за Бога войны!
Яшуан была одета в светлый наряд, оттенявший ее темную кожу. Путаясь в бледно-голубой юбке, она, чуть не падая, сновала взад-вперед и трещала без остановки, пересказывая сплетни.
Услышав ее слова, Мужун Цзялянь стала поглаживать свой живот, ощущая горечь и тяжесть в груди: значит, он скоро станет женатым Богом войны.
– Его величество дал согласие? – Амань не сдержалась.
– Ну, о таком я не ведаю, – Яшуан покачала головой и, смеясь, махнула рукой.
– Разумеется, его величество согласился, но сестрица Яшуан просто притворяется несведущей и намеренно ничего не рассказывает, – проболталась Фэнъи, таская полные ведра воды и орошая почву во дворе.
– Яшуан, ах ты паршивка, нарвешься же! – Амань замахнулась и сильно хлопнула Яшуан по бедру, но та увернулась и продолжила:
– Я правда не знала! Возможно, Бог войны и сам не согласится. Кажется, у него уже есть любимая женщина.
В этот момент Мужун Цзялянь почувствовала, как ее тело охватила дрожь страха. Она рявкнула:
– Яшуан, не неси вздор! Своими сплетнями ты можешь навредить невинным женщинам!
– Прошу прощения, госпожа, я никогда больше не посмею говорить такие глупости. – Служанка поспешно опустилась на колени в извинениях. Ее очень напугала злость Мужун Цзялянь, обычно такой ласковой и спокойной.
– Амань, через несколько дней я пойду во Дворец Морозных Облаков, чтобы попросить госпожу Мэй нарисовать для меня киноварью богиню Курукуллу[96]. Я поставлю ее здесь, чтобы молиться и просить благословения.
Где-то в глубинах памяти всплыл образ богини, переродившейся в огне, словно феникс. Ее лицо было прекрасно и полно сострадания. Она была главной героиней историй из буддийских священных писаний, которые в детстве ей рассказывала матушка. Курукулла была богиней богатств, красоты, мудрости и супружества. Мужун Цзялянь всем сердцем хотела ей молиться.
Цзялянь прогнала тоску из своего сердца. В ярком пламени свечей пустые стены ее комнаты сияли, словно требуя защиты и благословения Курукуллы.
– Госпожа, вы не боитесь? – Амань замолкла, не договорив.
– Боюсь чего? – Мужун Цзялянь была весьма удивлена, чего же тут страшного?
– Госпожа Мэй нехороший человек. Кажется, она способна отравить человека, возможно, она тоже причастна к смерти Цзятань.
