– Кажется, вы пытаетесь донести до меня мысль, что с покушениями на мою жизнь вы никак не связаны… – протянула Юнь Юнь, всё так же не глядя на управляющую и рассматривая исключительно лица служанок в комнате, невольно отводивших от неё взгляд. – Однако именно вы организовали для меня поиск «жениха» спустя три месяца после моего появления в Доме Наслаждений! Никто вас об этом не просил, вы вообще не имели никакого отношения к моему появлению здесь: меня приняла лично госпожа хозяйка. Это была ваша инициатива. – Ученица Великолепных Цветков, наконец, повернула голову и взглянула на свою жертву, однако взгляд её был пуст: в нём невозможно было отыскать и тени эмоций. – За это вы получили вашу первую пощёчину. Вторая пощечина была дана вам за то, что вы поспешили сообщить о наличии у меня так называемого «жениха» в период, когда шло моё испытание, с целью помешать моему дебюту или вовсе сорвать выступление. Третья пощёчина была дана вам за отсутствие манер: когда я зашла в эту комнату, вы со мной не поздоровались… Но всё это мелочи, за которые вы рассчитались своей красной щекой. Теперь я предлагаю перейти к главному вашему преступлению, – всё таким же спокойным голосом произнесла Юнь Юнь, развернувшись к растерянной управляющей всем телом.
В этот момент застыли все присутствующие в комнате – от простых служанок до Великолепных Цветков, наблюдавших за наказанием провинившейся. Все желали понять, каков же он – главный промах этой женщины, считавшей себя второй после владелицы Дома Наслаждений по значимости?
– Как управляющая Дома Наслаждений «Алые Лепестки», вы допустили потерю пригласительного билета на закрытое выступление, так и не дошедшего до адресата, затем вы пропустили в Главный Зал неприглашенного гостя с оружием и не проследили за тем, чтобы этот человек, знакомый вам лично, не стал опасностью для работниц Дома Наслаждений… После чего вы вновь допустили ошибку, впустив в гостевую комнату человека с самой дурной репутацией в городе и не проверив подготовленные для гостей угощения – в том числе табак для курительных трубок. Всё это – прямые обязанности управляющей! И ваша жизнь – это меньшее, чем вы можете заплатить за допущенные ошибки!
– Но это не… – выдавила из себя женщина, лицо которой потеряло выражение былой уверенности в собственных силах, после чего перевела взгляд на четвёрку Великолепных Цветков.
– Что? – переспросила Юнь Юнь. – Неужели вы хотите сказать, что это не ваша вина, а вина кого-то из присутствующих?..
Разумеется, управляющая не могла позволить себе обвинять куртизанок, являвшихся главным источником дохода Дома Наслаждений «Алые Лепестки». За любое их оскорбление она могла лишиться жизни. Именно потому сейчас эта женщина молчала, кусая губы и пытаясь найти хоть какую-то лазейку для снятия с себя ответственности за всё перечисленное.
– Как нам воспринимать твоё молчание?! – с вызовом бросила ей Роза, мгновенно нашедшая козла отпущения для всех своих прегрешений. – Неужели действительно хочешь обвинить кого-то из нас?!
– Ни в коем случае, госпожа Роза! Я лишь пытаюсь отыскать причину, по которой смогла допустить подобное упущение: кажется, на меня свалилось слишком много работы после того, как люди узнали о дебюте ученицы Великолепных Цветков… – попыталась оправдаться управляющая.
– Хочешь сказать, в твоих ошибках виноват тот, кто распространил информацию о дебюте Юнь Юнь? – переспросила Азалия голосом без интонаций.
– Работы с тех пор действительно прибавилось, и я могла совершить ошибку из-за недостаточного количества времени на подго…
– Это я сообщила постоянным клиентам Дома Наслаждений о том, что наша ученица скоро дебютирует, – прервала управляющую Азалия, – так объясни мне, каким образом я связана с тем, что в Юнь Юнь полетел кинжал от жениха, которого ТЫ впустила внутрь? И каким образом я виновата в том, что в гостевой комнате оказался Красный Палач, которого ТЫ впустила внутрь?
– Это я виновата! Только я! И я ни в коем случае не хотела обвинить вас в своих ошибках!!! Прошу прощения. – Управляющая упала на пол и начала биться головой о пол в попытке выбить хоть каплю сочувствия из своих зрителей, но они были непробиваемы.
