Она села. Габриэль улыбнулся.
— Не смешно. Вообще.
Габриэль изо всех сил старался не улыбаться.
— Я не спала. Если так будет и завтра, то я больше не хочу с тобой ложиться. Я не хочу беременности. Не хочу чувствовать себя так плохо. Не хочу, чтобы ты помнил, как меня рвет в таз.
Габриэль лег на спину и посмотрел на нее.
— Это может случиться завтра, — сказал он. — Мне кажется, для этого я был рожден и всю жизнь только готовился к этому. У меня нет времени на смотры. Нужно велеть Юлию отозвать приказ. Пустая трата времени, чистое тщеславие.
— Или укрепление боевого духа и единства.
Бланш очевидно стало лучше, она с удовольствием допила свой утренний напиток, поставила чашку на пол и перекатилась к нему.
— Понимаю твою идею. Но их пятьдесят тысяч человек. Нужно четыре часа, чтобы они вышли на парад, и четыре часа, чтобы они ушли. Они… — Он замолчал, потому что она оказалась совсем близко.
— Заткнись, — сказала она.
Удивительно много времени спустя она склонилась над ним, окутывая его своими волосами.
— Они хотят тебя видеть. Это не тщеславие. Такова суть монархии. Кроме того, из-за отмены пойдут слухи. И отвлекут всех от… завтра.
— Я вот знаю, что отвлечет меня. — Габриэль поднял свою настоящую руку и мозолистой ладонью коснулся ее соска.
— Что вы имеете в виду, добрый сэр?
Ему сшили новый поддоспешник. Алый, окрашенный телами маленьких жуков, которые водятся только далеко на востоке. Идеально скроенный, аккуратно сшитый, слегка подбитый, он сидел как вторая кожа. Но все портные ошибаются, и кое-какие шнурки располагались не там, где требовалось для новых золотых доспехов. В зале внезапно оказалась куча народу. До смотра оставалось меньше часа, а Габриэль стоял в рубашке и брэ, пил отвар из фенхеля и думал, что обожает свою жену, пока Бланш, Кайтлин, Гропф и Беатрис, новая служанка, прошивали вместе слои льна, шерсти и бархата.
Мастер Юлий принес ему стопку сообщений. Людей было чуть меньше, чем обычно: большинство его офицеров строило свои войска на поле. Майкл подошел и принялся читать через плечо. Мастер Юлий улыбался от уха до уха.
Майкл и Габриэль закричали хором.
— Мастер Смит жив, — сказал император. — Это уже точно.
Бланш подняла голову.
— Королева будет очень рада, — заметила она.
— Макгилли, приведи ко мне магистра Мортирмира.
— Да, ваша светлость. — Макгилли вышел.
— Не хватает красного шелка, — сказала Бланш.
Беатрис собралась подняться, но Кайтлин отмахнулась от нее:
— Я схожу, я уже встала.
Она чмокнула Майкла, посмотрела на своего спящего ребенка и на мгновение остановилась у окна. Потом принесла костяную моталку алой шелковой нити.
— Выгляни в окно, — сказала Кайтлин.
Габриэль продолжил чтение.
— Анеас взял Нагорное озеро прямо под носом у Орли, — произнес он торжествующе. — Отлично, бесполезный младший братик. Он был любимцем нашей мамы после… Неважно. Эш ослаблен и отвлекся.
Габриэль прочел еще одно сообщение, и еще одно, выражение его лица изменилось.
— Меня… беспокоит Лиссен Карак, — сказал он. — Одайн движутся, а королевская армия еще не на месте. Даже Алкей в походе. Вчера он вел последние резервы Мореи к Мидлбургу.
— Все яйца в одной корзине, — заметил Майкл.
— Что одайн могут сделать без тел? — спросила Бланш.
Габриэль на мгновение задумался.
— Я ничего не знаю, — ответил он.
— Правда, выгляни в окно, — повторила Кайтлин.
Габриэль подошел к окну с чашкой в руке. Перед ним, словно детские игрушечные солдатики, стояла армия. Армия. Почти пятьдесят тысяч мужчин и женщин, значительная часть из них верхом, огромный обоз, повозки с зерном и водой, рыцари, лучники, легкая кавалерия…
Они заполнили всю равнину.
Майкл подошел и встал за его плечом.
— Что ж, наш отряд немного увеличился, — улыбнулся он.
— Пятьдесят тысяч, — сказал Габриэль, — господи боже…
Билл Редмид смотрел на утренний туман, поднимающийся над осенней долиной. Из бобрового болота торчали низкорослые ели, они казались темными и мрачными на фоне золотого блеска листвы.
— Мы прош-ш-шли больш-ш-ше полпути к Внутреннему морю, — сказал Тапио. — Здес-с-сь очень крас-с-сиво. Долина поет. Я хочу, чтобы здес-с-сь была Тамс-с-син.
Редмид нахмурился.
— Я много кого хочу здесь видеть. Я за весь день не видел ни единого оленя, или лося, или даже следа.
Лангтри, один из золотых медведей, вырвавшихся вместе с ними, остановился и протянул им немного поздней ежевики.
— Мы знаем эту долину. — У него была очень выразительная морда, а огромные глаза сияли золотисто-коричневым светом. — Стр-р-ранная долина. — В лапах он держал тканевое ведро. Грозный воин превратился в обычного медведя, опьяневшего от ягод.
— Чем с-с-странная? — спросил Тапио.
— Мр-р-рм, — пробурчал Лангтри. — Медведи-ведьмы приходят, гр? Иди сюда, р-р-р? Испытайте их силы и вырастите их, м-м-мр-р-р?
Квокветхоган съел горсть ягод.
