Падение Коцита полностью

Смотреть приходится влево. Там, откуда убрал взгляд, кто-то пытается сбросить оцепенение. Резкий разворот. Открытая напряжённая ладонь в сторону готовящегося воздействия. Снова издаю звук, но часть звука перенаправляю в руку, как учили. Звук, пропущенный через своё тело, и выпускаемый из центра раскрытой ладони, имеет более узко направленное, но зато и более сильное воздействие.

Восстановив положение, снова разворачиваюсь в ту сторону, куда приказано. Понятное дело, никто никуда не торопится. Продолжаю разговор.

— Ты!!!

И, с разворота, как будто кидаю что-то, утыкаю всё ещё продолжающую работать в режиме передачи звука руку в лицо подвергшегося приказанию.

Велики боги Ваввана! Не всякий раз у меня подобное получается, но на сей раз, — получилось. В носу указанного лопаются мельчайшие кровеносные сосуды. Голова его вздрагивает от невидимого удара на расстоянии, кровь стекает вниз, взгляд становится растерянным. Дикарь хватается левой рукой за лицо, в правой дубина, — выпучив глаза, смотрит на кровь. Его соседи, бросив взгляд на волшебное, с их точки зрения, кровопускание, — вздрагивают коленками и пытаются отшатнуться назад и в стороны. Их настроение, на неосознанном уровне уловленное наработанным чутьём охотников, как бы подсказывает остальным, что они столкнулись с тем, чего им не одолеть. Хорошо ещё, что слабак стоит на выдающемся вперёд краю серпообразного строя. И эту кровь, брызнувшую из носа от моего указующего жеста, — увидели многие. И дрогнули сердца у многих из увидевших.

А я не даю опомниться, перекачиваю свою внутреннюю силу в рабочую зону, меняю характеристики голоса. Реву:

— БЕГОМ!!!

Снова поднимаю вверх правую руку, как бы снова замахиваясь. И — первая победа! — соседи ударенного издали толкают его в спину, выталкивают из строя, толпы своей, от себя отталкивают, мой приказ выполнять посылают.

Так он и поковылял, на полусогнутых, значит, за мечом, значит. Не выпуская из грязных лап своей боевой дубины. И от того, что потащил он этот бесполезный груз не как боевое оружие, а как что-то, прихваченное с собою по ошибке, — ещё кое-что изменилось в настроении обрабатываемой толпы. Потому что то отношение посланного к своей дубине, оно не могло не быть уловленным опытным чутьём дикарей. Один из них, часть общего целого, покорился чужой воле. В том числе — и с их согласия.

Пока оно, сломленное духом, искало меч среди рассыпавшихся камней и возвращалось обратно, мне приходилось продолжать тратить внутреннюю силу на продолжение «оглаживания» взглядом этого сборища. Со стороны это выглядело как броски моих глаз налево и направо. Внутри глазниц, естественно. В реальности я выискивал нужные моменты слабости и бил, бил, бил в «треугольник воздействия», в область переносицы, заставляя вздрагивать одного за другим, ослаблять их бывшее внутреннее единство. Заставлять оставаться на месте.

Но дикари есть дикари, они могут всё-таки и броситься. А дурной пример — заразителен. Поэтому приходится тратить и тратить внутренние силы. Клянусь богами Ваввана, мне гораздо проще было бы просто убить их всех, всех до единого, голыми руками. А потом развалить всё тут. Но приказ есть приказ.

…Посланный вернулся. Как он возвращался! Это же просто — песня. Свою шипастую дубину он нёс, отставив за спину, как нечто отвратительное. А меч держал за самый кончик рукояти. И рука его, держащая меч таким позорным образом, была полусогнута и выдвинута вперёд.

Он не посмел подойти ко мне со спины. Подошёл сбоку. А увидев, что его заметили, принялся дёргать головой и подрагивать рукой с висящим, как дохлая рыба, бронзовым мечом. В смысле: ну вот, принёс, что дальше?

Указал ему жестом: воткнуть в землю, где-то вот тут. «Где-то» было выбрано мною в пятне от фокуса противостояния. Взаимосвязь заставит дикарей ещё больше ощутить робость передо мною. Фокус, он и есть фокус, потому что это точка усиления. А усиление покорности и подчинения, по закону обратной связи, ударит по ним самим.

Будучи отпущен вторым жестом, принесший меч с облегчением поскакал на своё бывшее место в общем построении, случайном, как и всё дикарское. И это его внутреннее состояние, случившееся в фокусе противостояния, тоже стало достоянием общего переживания.

Ну что же, приступаем к следующему этапу. Не дожидаясь, пока страдалец встанет на место, меняю характеристики голоса и снова повторяю:

— Я позволяю любому из вас подойти ко мне, взять этот меч и ударить меня. Вот по этой руке. Чтобы вы все увидели, что я неуязвим.

Вытягиваю руку и прекращаю воздействие. Приопускаю веки и с облегчением перевожу дух. Ох, как правы мои наставники, говорившие: «Убить — легко, победить — трудно».

… А вот и радость моя пожаловала. Судя по морде лица — отец убиенного меченосца. Пришёл в себя и решил воспользоваться случаем. Подошёл, взял меч, левая рука за спиной амулет прячет. Волшебство дикарское делает, герой-одиночка.

А я специально лицо своё от него полуотвернул и якобы в сторону посматриваю. А сам думаю: неужели обманет мои ожидания? Неужели по руке ударит?