Падение Коцита полностью

Нет. Не по руке. По шее. Со всей мстительно-родительско-дикарской дури. Со всего размаха — да по моей шее. Так соблазнительно подставленной и такой беззащитной на вид. Он же не знает, что специальное упражнение «каменная кожа» позволяет мне без какого-либо вреда для себя вынести подобное прикосновение. Всё тело моё таким образом и надолго защитить мощи не хватит. Но скользящие удары в бою, даже с восхода солнца до захода его, — вполне. А уж теперь-то: всю левую сторону, шею и руку усиленно. Детская задача.

Вождишко этот, старейшина, или кто ещё, — не ожидал, что меч вырвется из его руки, а рука у него онемеет, как от удара по скале. И застыл на мгновение. От неожиданности. Даже рот раскрыл от изумления.

Дождался я, пока выпавший меч на землю упадёт, шлёпнул своей левой рукой по его правой. Потом правой ногой сверху вниз по его правому колену. А когда тулово его вперёд качнулось, основанием ладони да ему в переносицу. Чуть-чуть снизу вверх. А после удара сразу же отошёл в сторону. А он остался ещё стоять на ногах, но уже мёртвый. А самое зрелищное и наглядное состояло в том, что от удара, правильно мною поставленного в Вавване и исполненного тут, — его глаза выскочили из орбит и повисли на тоненьких белых ниточках.

А потом, через такое долгое-долгое и страшное-страшное мгновение, он, перестав слегка покачиваться извилисто всем своим мёртвым телом, просто и незатейливо рухнул, рухнул плашмя, лицом вперёд. Один глаз оторвался и укатился чуть поодаль. И взгляды всех, тусклые от понимания своей обречённости, всё никак не могли оторваться от этого дикого в своей смертельной простоте шарика.

А затем в толпе этой началось шевеление собственными глазами. Дружное, но не одновременное. То есть: то на тёпленького остывающего посмотрят, то на меня. И их легко понять. Когда собственными глазами наблюдаешь крутой удар мечом по беззащитной шее, а потом — вот такое вот, — желание бросаться на неуязвимого куда-то подевается. И тут сейчас главное, — дожать толпу. Поразить её воображение так, чтобы она поняла: противостоять мне это всё равно что пытаться опровергнуть камнепад поднятым копьём.

Выбираю момент, когда большинство глаз уже упорно поднято на меня, потягиваюсь всем телом и этак, лениво, спрашиваю. Мол, не желает ли кто магию попробовать? Поволшебничать чуточки? Ежели только насильничать станут, то есть силы свои незримые супротив меня употреблять, — так ведь и живыми отпустить могу. Ежели без выпендрёжу. Со всем, так сказать, уважением, — ко мне, в смысле…

Смотрю это я, а толпа, она вроде как даже и успокаиваться начинает. Потому как происходящее перед их глазами некоторым образом соответствует их дикарскому понятию о чести. Поединки лучших перед общим строем. И совершенно не важно, что и строй, и поединщик, — в одном лице. Моём, то есть. Потому как моё нежелание убивать их всех подряд, в возможности чего они некоторым образом уже убедились, начинает, — независимо от них самих, — переводить ситуацию из вражеского вторжения в банальную смену власти.

Нет, всё-таки нас большие головы готовили!

Ну, выходит против меня пятёрка шаманов. Колдователей доморощенных. Волхвов местного разлива. И вроде как чего-то там — того…

А я стою этак, руки в боки, на них посматриваю. Сперва просто посматриваю, потом притоптывать одной ногой начинаю. Сразу понятно, — человек в нетерпении.

А они, этак, в раж входить начинают. Трясут какими-то своими причиндалами, в бубны бубнят, травами пахнут из коптильниц своих. И вроде как толпа, по привычке, под них подстраиваться задумывает, в такт с ними колыхаться начинает.

Э-э-э, нет, ребятки. Мне это ваше общее единение перед моим лицом на фиг не сплющилось. А потому четыре пальца в рот, — да как свистну! Получилось прекрасно. Эффект тот же самый, что и в любимой поговорке младшего поварёнка, где нас учили, в закрытом учебном заведении нашем: «Я дрочил — меня спугнули!»

Короче — обломал им весь кайф.

И тогда самый возбуждённый сделал мне царский подарок. Бросился на меня. Видать, до того в своё занятие верил, до того в нём растворялся, что про всё остальное попросту позабыл. Ну что же. И служитель ложных богов вполне может послужить истинным. Если вовремя умрёт и тем самым ложность своих богов подтвердит. И он умер. Потому что я его ударил. Но не просто ударил. А ударил — особенным образом…

Нас учили разным ударам. Рукой, ногой, коленом, локтем. Другими частями тела. Учили концентрировать силу. Учили бить на выдохе, целясь за поражаемый объект. Например, бьёшь в сердце, — целься в позвоночник. Наши руки и ноги способны ломать брёвна и дробить камни. Наши пальцы за один щипок вырывают из тела кожу с мясом, да ещё и клок одежды с собой прихватывают. Это — прекрасно, это — необходимо. Но это — только внешнее…

… Помню ярко и чётко первое появление мастера Дыхания Смерти. Выстроили нас в ряд. Стоим мы, лбы здоровенные. Кто круче нас? Только наш учитель, со странным не то именем, не то кличкой, — Серый Всадник. У него тело ещё лучше, чем у нас, к бою готово. Вот ведь были мастера в древности!