Падение Коцита полностью

Н'Га из племени Н'Га, что означает «люди», предавался скорбным раздумьям, восседая на ритуальном помосте внутри своей пальмовой хижины. Он, главный охотник племени, говорящий с вождём и шаманом, как равный с равными, был глубоко опечален упадком нравов и пренебрежением традициями со стороны молодёжи. Вот вам, пожалуйста! Настало время святого ритуала, завещанного предками и предписанного богами. И где же, спрашивается, шляется этот так называемый родственник, сын сестры? Где он виляет своей непочтительной задницей? А? Когда мужчина изливает из себя сок жизни в женщину, женщина рождает нового человека племени. Когда мужчина изливает сок жизни в подростка, он помогает родившемуся человеком — стать человеком. Только прошедший все обряды и исполнивший все ритуалы способен стать полноценным членом племени. Так завещали предки, так заповедали боги.

Пальмовые листья, закрывающие вход в хижину, раздвинулись. Долгожданный родственник появился на пороге. И без тени раскаяния на лице. Встретив суровый взгляд старшего, опустил голову, встопорщил правый палец на левой ноге, и сделал вид, что увлечён его рассматриванием.

Глубокий вздох сотряс плетёные стены хижины.

— Каждый раз, когда ты опаздываешь, я снова и снова повторяю тебе предания великой истины, открытой нашими предками по соизволению богов. Как ты сможешь стать полноценным членом племени, если ты не примешь в себя лучшие качества взрослого, изливаемого в тебя вместе с соком жизни? Или ты хочешь уподобиться презренным М'Ба, тем, кто скармливает своим юношам свой сок жизни, как простую пищу? Если уж мы избраны богами, то мы обязаны совершать ритуалы, завещанные нам предками, даже если они нам непонятны. Разве наши боги, избравшие нас, могут желать нам дурного? Нет, не могут. Нужно ли племени, чтобы вы, пока ещё неполноценные существа, смогли стать настоящими членами племени, когда нас, старших, призовут к себе наши боги? Нужно. Как ты только можешь подумать о том, что у тебя родятся полноценные дети, если ты опаздываешь, и тем самым ослабляешь силу священного ритуала?

Взрослый встал, сошёл с помоста, кивнул на него головой. Подросток, вихляющей своей походкой, подошёл, наклонился, оперся руками о помост. Взрослый, откинув передний лоскут ритуального покрытия чресел, прижался к голому заду родственника, — молод ещё, не заслужил права на ритуальное одеяние!

Дождавшись, когда истинное копьё мужчины примет свою боевую форму, заправил его по назначению. Сделав святое, остановился, замер, слегка пошевеливаясь напоследок, чтобы последние капли его сока жизни капнули в тело освящаемого сей процедурой родича. Всё ещё придерживая руками узкие бёдра подростка, пробурчал ворчливо:

— Можно подумать, мы вам зла желаем, в самом-то деле! Добра мы вам желаем, исключительно только добра! И делаем вам добро, как предки завещали, как боги заповедали. Вас во время ритуала принятия во взрослые на крючьях за кожу подвешивать будут, а вы за задницу свою трясётесь. Вот в наше время было! У нас так соревновались даже: у кого кал толще, того вожаком подростков избирали…

Отпустил наконец воспитуемого, поправил пояс, буркнул, уже приветливее:

— Всё. Можешь идти, а то уже скоро женщины вернутся…

Исполнивший на сегодня свою роль в святом ритуале почесал голый зад и направился к выходу. Но, откинув пальмовые листья, нос к носу столкнулся с этими таинственными женщинами… Чудища двужопые! Стрелой порскнул вдаль.

Н'Га только головой покачал. Да благословится святое долготерпение богов Маггиф!

Великая Река, испокон веков разделявшая изначально враждующие племена Н'Га и М'Ба, образовывала в этом месте два широких песчаных пляжа буквально напротив друг друга. В этом месте издревле собирались подростки. Ловили рыбу, кричали обидное находящимся на противоположном берегу. Когда появлялись крокодилы, купались по очереди, бахвалясь перед извечными противниками своей смелостью. Иногда, на радость зрителям с того берега, купальщика съедали.

Но сейчас, когда взрослые как будто сговорились устроить своей молодёжи головомойку за пренебрежение к святым традициям предков, собравшиеся на обычном месте подростки, как свято отсосавшие, так и божественно оттраханные, — просто валялись на пляже, головами в сторону Великой Реки. Чёрные тела на жёлтом песке, разделённые мутноватым потоком, молча глядели на тех, кто по ту сторону, и не любили их.

В обоих смыслах — не любили.

Пограничье именовалось Пограничьем, пожалуй, с тех самых пор, когда тут только-только появились первые люди. Сейчас уже давным-давно забыто: кто граничил, с кем, когда… А название — оно так и осталось.

Не лучше и не хуже, чем всякие прочие, соседние. Соседи, правда, не упускали повода погордиться. Они, мол, такие-сякие, у них и название своё, и король настоящий, и вообще, они как путные, не то что тутошние… Впрочем, задирать жителей Пограничья — не то чтобы опасались, а так — избегали… Ходили их короли войнами на Пограничье, и не раз хаживали. А толку?