Что-то вспыхнуло — яркий свет, он же звук, он же и воздействие, как удар по каждой клетке тела. Холден почувствовал, как что-то в нем раскрывается, непрерывно раскрывается, и он испугался, что никогда не прекратит раскрываться, что он весь превратится в непрерывное расширение, которое могло кончиться только аннигиляцией.
А потом, как во сне, он стал тысячей мест. Тысячей разных людей. Бесконечностью, в которой сама идея о Джеймсе Холдене потерялась как камешек в океане. Он был женщиной с ноющим плечом, на кухне незнакомого корабля допивавшей свою грушу дешевого кофе с каплей тайно добавленного спиртного. Он был молодым человеком на тесной инженерной палубе, занимался сексом с Ребеккой — кто она такая? — разрываясь между чувством вины и наслаждением собственной неверностью. Он был офицером лаконийского военного флота, укрывшимся в своем кабинете с погашенным светом, подавлял рыдания, чтобы экипаж не услышал, не узнал, как ему сейчас страшно.
Память вспыхивала и играла красками, как калейдоскоп из фрагментов личной жизни разных людей. Голова немного кружилась, даже если просто попытаться представить такое.
— Итак, — произнесла Элви, — мы должны признать, что отчеты полковника Танаки достаточно точные.
На стенном экране Танака кивнула в ответ. Рядом с ней с другого экрана смотрела Наоми, как рамкой окруженная интерьером командной палубы «Роси». Джим с Фаизом — в невесомости, в офисе Элви. Все они были вместе, и все в разных местах.
Медики просканировали Амоса вместе с Карой и Ксаном. Как и всех остальных в команде. И часы, прошедшие после неудачного погружения, были просто смерчем активности. Ученые проверяли и перепроверяли данные, выискивая любые закономерности, прежде чем те успеют измениться или полностью угаснуть. Джим не сомневался — они найдут то же самое, что и Танака в первый раз, когда спасся «Прайс».
Эта идея захватила его.
— Совершал ли кто-то переход, когда это произошло?
— Нет, — сказала Наоми. — На сей раз триггер не внутри врат. Это были мы.
— Да, я тоже так думаю, — согласилась с ней Элви. — Станция, Дуарте или оба в какой-нибудь комбинации нас отторгали. Отталкивали. Я считаю, что лекарства, рекомендованные полковником Танакой, смогли ослабить эффект. По крайней мере, для нас.
— Погоди, — вмешался Фаиз. — По крайней мере, для нас? В сравнении с кем?
— Вероятно, в этот раз распространение было шире, чем прежде. У меня есть отчеты об эффекте, подобном нашему, от пяти научных миссий, находившихся возле врат. И я не удивлюсь, если мы получим еще.
— И насколько далеко это может распространяться? — спросила Танака.
— Это нелокальный эффект, — ответила Элви. — Не имея ясного понимания о том, как он распространяется, я не могу делать сколько-нибудь осмысленных предположений.
— Полагаю, у меня есть некоторая индикация, — твердым, как клинок, голосом произнесла Наоми.
Ее изображение исчезло с экрана, и возникла серия тактических карт. Солнечные системы сменяли друг друга с интервалом в пару секунд — одна, другая и так далее. Это продолжалось, пока говорила Наоми. Карты не повторялись.
— Подполье и союзники сообщают, что после инцидента сто пять кораблей в семидесяти системах изменили курс и явно намерены идти сквозь врата. Это и корабли Лаконии, и подполья, и чисто гражданские. И они тоже все замолчали.
— Замолчали? — эхом повторил Джим.
Это было скорее потрясение, а не вопрос, но Наоми все же ответила:
— Нет ни радиосвязи, ни направленного луча. Никаких объяснений, они не доложили об изменении полетных планов. Но все повернули к нам.
— Радиомолчание выглядит непонятно, — заметил Фаиз. — Ведь видны же шлейфы двигателей. Тогда что они пытаются скрыть за радиомолчанием? Что выигрывают с его помощью?
— Ничего они не выигрывают, — сказала Танака. — Они просто больше не нуждаются в связи. — Они мыслят как общий мозг.
Элви издала тихий звук, что-то среднее между вздохом и всхлипом.
Танака либо этого не заметила, либо решила проигнорировать.
— Я взяла на себя смелость связаться с адмиралом Трехо. И надеюсь, что мы своевременно получим поддержку.
— Своевременно для чего? — спросил Джим.
— Для боя, — отозвалась Танака — так, словно это был идиотский вопрос.
— Разве мы уверены, что это враги? — задала вопрос Элви.
— Да, — сказала Танака. — Мы пытались войти на станцию. Нас оттолкнули. И теперь из-за этого в нашу сторону движется целый флот, управляемый коллективным мозгом. Если бы они спешили к нам с тортиком и украшениями для вечеринки, мы бы это знали, потому что сидели бы внутри станции и приятно общались с Первым консулом.
— По имеющимся данным, в семнадцати системах вражеской активности не замечено, — сказала Наоми.
— Если мы отступим, нам эту территорию никогда не вернуть, — возразила Танака, подаваясь к камере. Эту женщину Джим боялся и ненавидел, и от этого еще хуже было сознавать, что она права. — Либо мы сейчас попадаем внутрь, либо общаемся с Первым консулом, когда он дергает за ниточки внутри нас.
Голос Наоми звучал тише, но так же твердо.
