Он вздохнул, глубоко и протяжно. Открыл глаза, окинул комнату взглядом и нашел то, что и ожидал найти. На что надеялся. Сутулость. Лицо наполовину растерянное, наполовину виноватое, как у печального пса. Помятая шляпа с полями.
— Да. — Знакомый голос зазвучал там, где слышать мог только Джим. — Да уж, это непросто.
— Привет, Миллер. Надо поговорить.
Глава сороковая. Наоми
— Ты его видишь? — спросила Наоми. — Прямо здесь, сейчас?
Джим кивнул. Они плавали в невесомости, в той же лаборатории, где совсем недавно был пристегнут Амос во время неудачного погружения. Охранники из команды «Сокола» сразу переправили туда Джима из камеры катализатора, и Элви вызвала Наоми. Джим держался на месте, закрепившись за поручень. Он вспотел, выражение лица напряженное, как бывало во время болезни или если выпил лишнего, но в нем было и спокойствие, и что-то еще. Может быть, приятное изумление.
— Вижу — справа, между тобой и Элви, — сказал Джим. — К Элви чуточку ближе.
— Это не может быть сам Миллер, — сказала Элви. — Вероятно, это что-то иное.
Джим усмехнулся.
— Что? — возмутилась Элви.
— Извини. Он сказал кое-что забавное. Видишь ли, в обычном понимании Миллер, которого я знал, умер, когда «Эрос» разбился на Венере. Протомолекула собрала и сохранила образы его мозга, и когда ей потребовался инструмент поиска, этот оказался как раз под рукой. Этой версии Миллера требовалось нечто, способное послужить кораблем, а поскольку я был тем, кто решал, куда направить корабль, протомолекула использовала меня. Начала физически манипулировать моим мозгом, заставляя его видеть образы, полученные от Миллера, и взаимодействовать с ним. После тех манипуляций остались каналы. И теперь я всего лишь опять соединил их с протомолекулой.
Он взглянул на Наоми, улыбнулся и наклонил голову.
— Я тут вспомнил, как Алекс говорил, что инструменты, которые долго используют, обретают живую душу. Так, не в тему. Забудьте.
— Раньше ты не мог видеть Миллера, когда рядом другие люди, — заметила Элви.
— Это верно, — ответил Джим. — Отношения изменились.
Он засмеялся. Наоми не знала, над чем он смеется, но понимала, что дело тут в Миллере. Если ревность и ранила, ничего не поделать.
— Эта версия Миллера может открывать станцию, как предыдущая?
Джим, казалось, к кому-то прислушался, а потом пожал плечами.
— Я не знаю. Он тоже. И сама ситуация в этом смысле другая. Не узнаем, пока не попробуем.
— Я хочу сделать сканы, — сказала Элви, скорее для себя, чем для них. — Хотя бы активности мозга, как минимум. Если есть время, то полный метаболизм.
— Не уверен, что на это хватит времени, — отозвался Джим.
— Ты могла бы это отменить? — спросила Наоми. — Есть ли способ извлечь это из него?
— Разбитое яйцо трудно восстановить, — ответила Элви. — Но возможно, мы найдем способ поддерживать его в стабильном состоянии. Более-менее.
Джим пожал плечами.
— Время для нас не лишнее, но только в том случае, если мы от этого больше выиграем, чем потеряем — если вы понимаете, о чем я. Сейчас для нас тикает много часиков.
— Я говорю о сохранении твоей жизни, — сказала Элви.
— Да, я понял, и ценю это. Но об этом потом. Если не разберемся с первоочередными проблемами, это просто не будет иметь значения. Если ты по-прежнему будешь существовать как личность, которая хочет меня исцелить, значит, мы все сделали правильно.
Они умолкли. Наоми бросила взгляд на пустое пространство между ней и Элви, словно ожидала там что-то увидеть. Никого, только Элви обернулась, будто взгляд был предназначен ей. И Наоми поняла, что все ждут решения от нее. Джим по-прежнему улыбался, и Наоми захотелось врезать ему по лицу. «Каким чертом меня сюда занесло?» — подумалось ей.
— Собери все данные, какие возможно, и стабилизируй его, — сказала она Элви. — Нам нужно подготовить Терезу.
— И Танаку? — спросила Элви.
Наоми колебалась. Танаку она терпеть не могла и не доверяла ей, но интересы у них на данный момент совпадали, а открывать еще один фронт в личных войнах казалось мелочным. — И Танаку.
— Хорошо, — согласилась Элви. — Соберу команду медиков.
Она выбралась из лаборатории и закрыла за собой дверь. Только когда щелкнул замок, Наоми поняла, что Элви дает им возможность побыть вдвоем. Джим смущенно отвел глаза. Он был старше, худее и казался более изможденным, чем мужчина, которого она встретила когда-то на «Кентербери», но его открытость, которую она помнила, оставалась прежней. Уязвимость. И почти генетическая неспособность поверить, что он может с чем-то не справиться, если просто будет следовать велению сердца.
— Мне так жаль, — сказал он.
— В самом деле? Сколько раз мне пришлось наблюдать, как ты старался убить себя. А теперь ты заставляешь меня смотреть, как тебе это удастся, да еще в замедленном темпе. Но зато тебе жаль.
— Да. Хреново. Но я не мог придумать ничего другого и не хотел...
— Давай говорить о деле, — сказала она. — Остальное может и подождать.
Он помедлил и кивнул.
— Вероятно, отсюда я выйду на станцию. Как только закончат сканирование.
— Я буду на «Роси».
— Ладно. Дам тебе знать, когда буду на месте.
