Любопытно, думал Джим, она знает Лаконию изнутри, как никто другой, и при этом инстинктивно им доверяет. Если сделку предложил Трехо, значит, сделка честная, он не может лгать. Не надежнее ли довериться ее чутью, а не их с Наоми сомнениям, спросил он себя. Что вернее — свежий взгляд юных глаз или опыт, который видит ловушки?
— Трехо был марсианином до того, как стал лаконийцем, — продолжил Алекс. — Он предал свой народ. Не уверен в том, что он и теперь сдержит слово.
— Мой отец тоже был марсианином, — парировала Тереза, но без особой запальчивости. Было больше похоже, что она о чем-то задумалась.
— Вопрос в том, можем ли мы доверять его обещаниям, — сказал Джим. — Ответ только в голове Трехо, а туда у нас доступа нет. Значит, делаем ставки. На что?
— Не только в этом вопрос, — возразил Амос. — Если мы сдаем Кроху, останемся ли мы на стороне добра? Это тоже вопрос.
— Это да, — признал Джим.
— Если выбор у вас между одним человеком и сотней тысяч, то все просто, — сказала Тереза. — А я даже не умру.
Но взгляд Наоми был обращен внутрь. Сработало что-то в словах Терезы. Джим увидел, что решение принято — Наоми подняла брови и едва заметно кивнула.
— Понимаете, о чем речь? — сказала она. — Он перекладывает на меня ответственность за то, что творит. Тереза права. И она рассуждает примерно так, как должна я. Один человек против множества. Но не я намерена их убить. Это он. Если сделаю, как он говорит, то спасу людей, которых он уничтожит, если я откажусь.
Смех Амоса по тембру и ритму почти совпадал с негромким лаем Ондатры. Он заговорил, подражая мягкому, но угрожающему нытью агрессивного любовника.
— Глянь, до чего ты меня довела, малышка. Зачем же ты так меня рассердила?
— Оно самое, — сказала Наоми. — Я не сразу это поняла, но как раз потому и не вправе подчиниться. Он же приставляет к головам людей пушку и при этом делает вид, что мне одной решать, нажать ли ему на спуск. Нет, это не тест на доверие. Просто очередная угроза.
— Не забывай про капитуляцию. Про амнистию, — сказал Джим. — Не только дубина, есть еще и морковка.
— Когда он по-прежнему держит в руках дубинку, морковка не имеет значения, — отозвалась Наоми. — Хватит с меня дубинок. Дубинки вне игры, всё. Вот если бы он начал с вывода «Деречо» с Фригольда, тогда другое дело. Но нет. Он предпочел вот так, и я ему не доверяю.
Джим улыбнулся ей.
— И кроме того, он требует от нас отдать девочку, которая этого не желает. Так что пошел он. Отказываемся.
— Ага, пошел он, — согласился Амос.
Все остальные молчали. Наоми сжала губы и, продолжая внутренний диалог, почти незаметно покачала головой. Джим думал о том, с кем она сейчас говорит. И у него было чувство, что, кем бы ни был ее собеседник, ему приходится несладко.
— У нас есть два хороших корабля, — сказал он.
— У нас просто есть два корабля, — произнес Амос. — Мне оба нравятся, но «Роси» уже стар, а «Шторм» давно нуждается в обновлении.
— У нас есть два корабля, вполне годных, — ответил Джим. — Во всяком случае, не плохих. — Берем на борт всех со станции «Драпер», летим на тяге к вратам, уводим за собой «Ястреб», если он попробует нас остановить. Когда «Шторм» будет в небе, причин бомбить Фригольд больше нет. По крайней мере, планета останется цела.
— Лучший план из плохих, — сказала Наоми.
Джим двинулся к двери. Он ощущал себя почти прежним. Да, страх и паника не ушли, но отступили. И стали управляемыми.
— Прежде всего, надо проверить, что снаряды для рельсовой пушки загружены полностью, — сказал он и потянул ручку двери. Дверь не подалась, на запорной панели всплыло аварийное предупреждение. Сбой настолько неуместный, что Джим еще дважды попытался открыть, прежде чем осознал, что видит. «Аварийная блокировка. Опасность. Вакуум».
— Хм, это странно, — произнес он.
Наоми уже взялась за свой ручной терминал.
— Джиллиан? Что происходит?
Голос Джиллиан ответил, хрипло и резко:
— Понимаю, как вы расстроены.
— Что ты сделала?
— При всем моем уважении к гражданской ветви подполья, которую вы представляете, это дело военных. Враг подверг опасности сотню тысяч человек и готов пощадить их в обмен на единственную девушку, которую и пальцем не тронет. В обмене пленными нет ничего постыдного.
— Ты правда считаешь, что Трехо просто уйдет, как только получит ее? — спросила Наоми. Ровным голосом, несмотря на ярость.
— Если верить нашим самым надежным источникам, этот человек сдержит слово, — ответила Джиллиан.
— Ты не вправе принимать такое решение, — сказала Наоми. — Это мое дело.
— При всем уважении, как капитан «Шторма», флагмана нашей боевой ветви, я имею право военных решений. Это именно такой случай.
— Джиллиан, — заговорил Алекс, достаточно громко, чтобы его голос уловил ручной терминал Наоми. — Не делай этого. Бобби так не поступила бы.
— Капитан Драпер понимала, что один человек не может препятствовать общему благу, мистер Камал. Будь она здесь, она бы сделала то же самое.
— Говори себе так, сколько хочешь, солнышко, — усмехнулся Амос. — Правдой это всё равно не станет.
