«Прощение» начинало жизнь как корабль колонистов, построенный на Палладе-Тихо, в том году, когда вратами рулил Транспортный профсоюз. Обладавшее почти двумя миллиардами квадратных метров грузового пространства и жилыми помещениями как у внутрисистемного шаттла, «Прощение» предназначалось больше для грузовых перевозок, чем для пассажирских. Экко подписал контракт в пятнадцать и с тех пор, за исключением года, проведенного на Фирдоусе для получения командирского сертификата, на «Прощении» и оставался. В должности капитана корабля он пережил Транспортный профсоюз, выдавший ему сертификат. Пережил управление по контролю трафика на станции «Медина». Пережил железный кулак Лаконийской империи — более или менее.
Но с другой стороны, оказалось, что главный пайщик «Прощения» собирался, похоже, досаждать Экко до конца дней. Маллия Курран финансировала капитальный ремонт корабля частным кредитом, который поддержало правление, и, хотя ее доля в корабле не превышала пятидесяти процентов, она создала коалицию при помощи пары звонков и одной беседы за кофе. А поскольку она была племянницей Коми Туана, магистрат прикрывал все ее полулегальные действия. Большую часть времени она, подобно старым богам Земли, игнорировала Экко и «Прощение», а когда вспоминала, это всегда было скверно. Пять часов назад она затребовала отчет о состоянии, и с тех пор Экко раздумывал, что отвечать.
Он расположился в своей каюте, проверил, как выглядит на экране, и приступил к записи.
«Я всегда рад вас слышать, магистра Курран. С кораблем все отлично, как и всегда. У нас полный трюм руды и образцов для Бара-Гаона, и я полностью уверен, что когда доберемся, нас уже будет ждать груз на обратный путь. Ожидаем лишь разрешения на переход, как положено по протоколу. — Он попробовал беззаботно улыбнуться, но вышло натянуто. — Вы же знаете, как бывает, когда возишь крупные грузы. Хочется быть уверенным, что все по правилам. Доложу, как только получу подтверждение».
Он закончил запись и сейчас же отправил, чтобы не давать себе времени усомниться. До Фирдоуса четыре часа, да еще, может быть, сообщение придет, как раз когда она спит. Это даст ему еще пару часов до того, как она устроит разнос. А это уж непременно.
Он заранее знал ее аргументы: протоколы подполья — это рекомендация, а не закон; инфраструктура для их поддержки существует только частично; и какого черта он медлит, раз все в порядке? Просто так болтается у причала, ожидая согласованного разрешения на полет, а другие тем временем подкупают службу снабжения на Бара-Гаоне, забирают почву, топливные гранулы и производственные принтеры, так нужные на Фирдоусе?
Впрочем, в чем-то она права. Грузовой корабль, который не везет груз, почти ничего не стоит.
— Твою мать, — сказал он, ни о чем конкретно и обо всем в целом. И открыл канал связи с постом пилота на две палубы ниже.
— Аннамари? Ты там?
— Да, — сказала пилот.
— Давай четверть g в сторону врат, поняла? Нам пора выдвигаться, с разрешением или без.
— Поняла. Выполняю, — отозвалась она и разорвала соединение. Через несколько секунд включилось предупреждение о коррекции тяги. Если капитану никто не ответит, ему придется решать — включать торможение или без разрешения ускоряться в направлении врат, зная, что сейчас там целая армада независимых кораблей, выполняющих те же расчеты.
Но и правда — какого черта. Жизнь — это риск.
***
— Он уже совсем близко, — заметил Джим. — Мы уверены насчет этого?
— Можем двигаться и дальше с опережением, — ответил по связи с верхней палубы Алекс. — Они понимают. Если подойдут слишком близко, мы прибавим скорость, и им тоже придется. Или мы решим сделать паузу, и они поймут, насколько близко мы готовы их подпустить. Тот корабль готов сбросить реакторную массу прямо сейчас, а я нет. Чему быть, того не миновать.
— Рассуждаешь прямо по-философски.
Джим услышал улыбку в голосе Алекса.
— Я всегда любил эту часть. Не в восторге от того, что в итоге мы поубиваем друг друга, но в предшествующей игре есть своя поэзия. И приходится принимать кое-какие решения.
Джим обернулся. Наоми уже смотрела на него. Амос и Тереза были на связи из машинного отделения.
— Отклонение с текущего курса к системе Нуриэль — всего десять градусов, — заговорила Наоми. — Не потребуется экстренного торможения. А в системе есть кое-какие силы подполья.
— Но Танака поймет, что торможение мы не включали, — возразил Алекс. — Мы могли бы проскочить насквозь пространство колец за пару минут, если я выберу правильный угол, только это все равно что прочертить стрелку, указать, куда мы пошли. При входе на меньшей скорости разброс конечных систем куда больше.
Весь корабль гудел и звенел, резонансы движка исполняли знакомую протяжную музыку. На экране у Джима лаконийский эсминец несся вперед, сокращая расстояние между ними. Перехват все равно произошел бы намного позже, чем они пройдут сквозь врата и нырнут в какие-нибудь другие. Паника, сжимавшая горло Джима, жила только в его голове и других причин не имела.
