— Кроме того, мы же не хотим проходить настолько быстро, чтобы стать летучим голландцем, — продолжил он, больше чтобы порассуждать вслух, чем сообщить остальным нечто новое. — И еще там, в медленной зоне, могут быть другие лаконийские корабли. Откуда нам знать, что их нет.
— Я не знаю, как с этим справиться, — сказала Наоми. — Но можем нацелиться на системы, где за нами, вероятно, будут меньше следить. Это лучшее, что тут можно сделать.
Рисков было много. Если у Лаконии там стоит корабль-наблюдатель, их обнаружат. Если враг наблюдает за ними с солнечной стороны врат, в которые они войдут, как «Деречо» на Фригольде, их схватят. Если Танака, дышавшая им в затылок, придумает какой-нибудь трюк, о котором он не догадывается — их схватят. Если переходить слишком быстро и одновременно со слишком большим количеством кораблей — они погибнут. Если слишком надолго задержатся в медленной зоне, а внутри врат опять все вскипит, им конец. Ну, а если все получится... что тогда? Гибель или плен означали провал. А что можно назвать успешным исходом, Джим даже не знал.
Вероятно, просто еще один шаг. Не имеет значения, что он не знает, как все закончится — до тех пор, пока знает, что впереди новый шаг. Можно проехать тысячу километров, если есть хоть одна горящая фара. Мама Эльза так говорила, когда он был маленьким. Как давно он не вспоминал о ней. И когда вдруг до него так ясно донесся ее голос, это выглядело знаком, только непонятно каким.
— Кэп? — позвал его Амос.
— Да?
— Нам пора повидаться с доком.
Он секунду помолчал.
— В систему Адро?
— Там только лаконийские корабли, — сказала Наоми.
В разговор вмешалась Тереза:
— Они все подчиняются доктору Окойе. И других там нет. А полковник Танака такого не ожидает.
— Мы недавно заправились, — сказал Алекс. — Если собираемся тихо где-нибудь переждать на плаву, сейчас самое время.
— Кэп, — опять сказал Амос. Было что-то странное в его голосе. — Нам пора повидаться с доком.
Джиму не хотелось этого делать, и он сам не знал почему. Нет, неправда. Знал. Элви была их последней надеждой в борьбе против тьмы, и если он увидит, что она потерпела поражение, у него даже этого не останется. Недостаточно веский повод оставаться в стороне.
— Алекс, составляй маршрут самого быстрого перехода в систему Адро.
***
Кит проснулся. Кресло-амортизатор пустовало. Сначала он решил, что Рохи решила покормить Бакари. Нет, младенец лежал, пристегнутый в своей собственной маленькой колыбели, глаза закрыты, руки плавают впереди, словно он еще не покинул околоплодный пузырь. Сын выглядел совершенно спокойным. И хорошо, поскольку больше никто здесь спокоен не был.
Кит как можно тише отстегнул ремни и синхронизировал ручной терминал с системой каюты. Она направит все внимание на Бакари и предупредит отца, если младенец хотя бы срыгнет. А потом как можно тише Кит выскользнул из каюты и направился к общему камбузу.
Освещение было приглушено по ночному режиму, и ручной терминал Рохи подсвечивал ее лицо снизу. Флаг их будущего дома повис тенью над ее правым плечом. Глаза Рохи были прикованы к маленькому экрану. Киту незачем было спрашивать, он знал, что она ищет. Репортажи из системы Сан-Эстебан.
Кит подплыл к ней поближе, не включая магнитных ботинок. Рохи подняла на него взгляд и невесело улыбнулась. Грустно, может, даже слегка обиженно.
— Мы уже почти возле врат, — сказал Кит. — Еще пара часов.
Рохи кивнула, но лента новостей на экране переключилась на что-то новое и опять привлекла ее взгляд. Ужасные репортажи о гибели целой системы снова и снова повторялись и комментировались на десяти языках сотней политиков-радикалов. Научные каналы вещали о способе смерти. Религиозные — о ее духовном смысле и о воле Бога. Политические — о том, что во всем виновата чужая идеология. А Рохи просматривала все, словно ожидала найти что-то среди изображений трупов. Может, смысл. Или же надежду.
— Тебе нужно хоть немного поспать, — сказал Кит. — Малыш скоро проснется, а он чувствует твое настроение сильнее, чем мое.
—Не чувствует, что тебе плохо, — отозвалась Рохи. — Младенец, а уже понимает, что я расстроена.
— Мы с тобой для него — весь мир.
— Может быть, нам не следовало этого делать?
— Чего, детка?
— Всего этого. Отправляться к другим планетам. Летать к звездам. Что, если Бог этого не хочет?
— Ну, тогда надо было раньше сказать, а теперь уже поздно.
Усмехнувшись, она отключила ручной терминал. Кит почувствовал облегчение. Он не знал, как поступил бы, не оторвись она от этих каналов. Вернулся бы один в каюту, наверное.
— Как мы можем? — пробормотала она. — Они только что погибли, а все продолжают жить как ни в чем не бывало.
— А другого выбора нет. Продолжаем жить, потому что живы. — Кит вытер пленку слез, собиравшихся вокруг ее глаза. — Все будет хорошо, — сказал он, понимая, как мало стоят его слова. И как слабо он сам в них верит. — Пойдем в постель.
***
